Забегая вперед, скажу – мне это удалось. И помог мне в этой афере главный осветитель нашей киногруппы пан Метек. Никогда не забуду возглас Януша Павловского: «Пани Метку, запалим святло!» Так вот, этот удивительный человек, узнав о моих проблемах с книгами, предложил провезти их через советскую таможню в коробках из-под осветительных ламп. Огромное спасибо ему за это!

После завтрака мы с Севой решили прогуляться по парижским улицам, посетить самые известные места, которые я, например, хорошо знал по книгам великих французов, до одурения нагулялись по парижским улицам, а вечером отправились на Place Pigal.

Здесь у Парижа я увидел совершенно иное лицо, чем у Триумфальной арки и на les Champs-Élysées. Яркий, вызывающий, словно сошедший с полотен Тулуз Лотрека и Дега, этот Париж ошеломлял атмосферой вечного праздника, «праздника, который всегда с тобой». Казалось, радость разлита в самом воздухе, несмотря на непрекращающийся дождь. Ни одного хмурого лица вы тут не встретите. Я поймал себя на том, что тоже улыбаюсь встречным прохожим во весь рот. Хотелось смеяться, петь, танцевать. И даже проститутки-геи, облюбовавшие одну из улочек, что уходила от площади куда-то вниз, не могли испортить это ощущение переполнявшего всего меня счастья.

Мы, конечно, не рассчитывали, что попадем в «Moulen Rouge»: во-первых, все билеты на представления вcемирно известного кабаре были распроданы на несколько месяцев вперед, а во-вторых, если бы и нашелся какой-нибудь завалящий билетик на самый последний ряд верхнего яруса, мы бы все равно не смогли купить его, цены тут были космические. Но уже одно то, что я собственными глазами увидел «Красную мельницу», наполняло душу радостью необыкновенной! Как это замечательно, когда юношеские мечты сбываются!

Вернулся я в свое польское общежитие где-то около 12-ти. Принял душ, залез в постель и, предвкушая удовольствие, которое мне предстоит испытать вдобавок ко всем радостям пережитого дня, с вожделением раскрыл книгу Конквиста. Однако прочел всего несколько страниц и… Дневная усталость дала знать о себе, я сам не заметил, как уснул.

Сева и Петя жили на студенческий манер: питались в основном бутербродами, запивая их китайским чаем. Благо запасы чая у Марины были неистощимы. Когда я спросил Севу, как давно он ел горячую пищу, он только рукой махнул: «После Москвы ни разу». Мне стало жаль ребят, и я предложил им купить продукты, из которых я приготовлю настоящий обед. Деньги у них были, потому что Марина, уезжая, оставила Петру на жизнь довольно приличную сумму, и я решил этим обстоятельством воспользоваться. Сева в сомнении покачал головой: «А ты что, можешь даже суп сварить?» – «Сам убедишься», – ответил я. Ему стало любопытно, и он принял мое предложение. Мы пошли с ним в магазин и закупили все, что было необходимо мне для стряпни: мясо, овощи, зелень. При этом потратили значительно меньше денег, чем на ветчину и паштет, купленные им накануне.