Никогда больше, ни после этого разговора с любимой, ни до него, я не чувствовал себя таким отпетым негодяем, как в ту минуту.

Потихоньку Аленка успокоилась. Я обнял ее за плечи и усадил на скамью, целовал ее руки, волосы, заплаканные глаза и с ужасом сознавал, что гибну. Вернее, уже погиб! Какое бы решение я ни принял, оно будет для меня равносильно смертному приговору: я не представлял своей жизни без этой трогательной и необыкновенно дорогой мне женщины и в то же время знал, что без сына мне тоже не жить!..

Мы долго сидели на скамейке, тесно прижавшись друг к другу, и молчали. Наконец Алена осторожно высвободилась из моих объятий. «Ты простила меня?» – спросил я ее. Она с удивлением посмотрела на меня: «За что? Ты ни в чем не виноват. И уж если искать среди нас виноватого, то это, безусловно, я. Я одна». Поверьте, с ее стороны в этом признании не было никакой позы. Кондратова на самом деле была уверена в своей виновности и перед Светланой, и перед Андреем. Она не раз говорила мне об этом, и вот пришел час, когда мы с ней оба должны будем реально ответить за свое безрассудство, за то, что полюбили друг друга.

Следом за эмоциональным всплеском наступила какая-то апатия, все мне стало безразлично, и, когда Алена сказала: «Но ведь надо что-то придумать», я брякнул, не задумываясь над смыслом произнесенных слов: «Слетаю в Москву, заберу Андрея, привезу сюда, и станем мы жить втроем!» Еленка поначалу опешила, в сомнении покачала головой, потом подумала немного и, улыбнувшись, сказала: «А что? Я не против». Вот так спонтанно было принято это роковое решение. И мы стали разрабатывать тактический план, как успокоить Светлану, чтобы она отпустила сына со мной.

Я сочинил такую версию: случайно на съемках в Феодосии я встретил знакомую с телевидения, которая отдыхала здесь вместе с мужем, и она, узнав о моих проблемах с отдыхом сына, предложила разделить комнату, которую они снимали, пополам. Женщину звали Лена (это была правда, но с одной оговоркой: Кондратова никогда на телевидении не работала), муж у нее был Саша (это была полуправда, потому что первого мужа Елены действительно звали Саша, но она давно с ним развелась) и, наконец, главное вранье, что встретился я с Леной в Феодосии случайно на съемках «Пиркса» (никогда я здесь не снимался и приехал сюда вместе с ней из Москвы). Одним словом, вранье сидело на вранье и враньем погоняло. Но ничего лучше я не придумал, и хотя мне самому было тошно от этого моего «сочинительства», но, начав эту игру, я должен доиграть ее до конца и приложить все усилия к тому, чтобы Света отпустила сына со мной.