Я был искренне рад за Севку и очень хотел встретиться с ним, ведь мы больше года не виделись. Работы у меня здесь было немного, только первые три дня я снимался: сначала в аэропорту Шарля де Голля, потом в Пассаже на Елисейских Полях и, наконец, на закуску на улице в новом районе Парижа на фоне небоскребов. Остальные пять дней я был абсолютно свободен, и мы договорились с Абдуловым, что послезавтра он приедет за мной в польский колледж на rue De La Mare.
Съемки в Пассаже на Елисейских Полях я не смогу забыть никогда. Во-первых, витрины магазинов, бутиков манили к себе взоры потенциальных покупателей, к коим я, к сожалению, принадлежать не мог вследствие своей нищеты, фантастическим богатством выбора, тонким вкусом и виртуозным сочетанием цветовой гаммы предлагаемых товаров. Я видел лондонские витрины на Oxwordstreet, и токийские, и афинские, и берлинские. Все они вместе и каждая по отдельности не могут соперничать с тем, что довелось мне увидеть на Елисейских Полях. Я ходил как опоенный и не верил собственным глазам. Неужели такое возможно?! Конечно, россиянину, живущему в начале XXI века, это может показаться каким-то преувеличением, но, милые мои, вы представления не имеете, какое убожество было выставлено в витринах советских универмагов! Это сейчас многие наши бутики ничуть не уступают, а порой, и превосходят парижские по роскоши ассортимента товаров, а в 78-м году… Даже вспоминать не хочется, что предлагала своим покупателям наша торговая сеть.
В политическом обиходе той поры было такое понятие, как «загнивающий капитализм». Это дало повод нашим доморощенным острословам сочинить такую присказку: «Гниют, проклятые! Но какой аромат!» В Париже я понял, что это не просто игра слов. Тонким ароматом французской парфюмерии пропахли не только роскошные бутики Пассажа на Елисейских Полях, но и просто воздух парижских улиц и площадей наполняли фантастические запахи от Диор или мадам Роша. Поэтому, если вы спросите меня, что произвело на меня в столице Франции наибольшее впечатление, отвечу: «Как она волшебно пахла!»
На Елисейских Полях со мной произошел довольно забавный эпизод. Марек и Януш Павловский стали выстраивать следующий кадр, и у меня образовалось немного свободного времени. Я решил просто так прогуляться по Пассажу, без всякой цели. Остановился перед витриной антикварного магазинчика и начал рассматривать собрание древних мелочей: карманных часов, перламутровых запонок, булавок для галстука, табакерок, подсвечников и прочей ерунды, как вдруг почувствовал, что кто-то сзади толкает меня. Обернулся и ахнул от удивления: передо мной стоял громадный светло-серый дог с добрыми грустными глазами. Кончиком носа он ткнулся мне в спину, и я понял: он хочет, чтобы я куда-то пошел с ним. Мне стало любопытно, и я послушно двинулся туда, куда толкал меня влажный холодный нос пса. Через пять минут мы с ним оказались перед входом в магазин, где продавались щенки и котята, попугаи, две маленьких обезьянки и даже миниатюрный крокодил. Хозяин магазина, сидевший за конторкой и читавший газету, заметил меня, поднялся со своего места и жестом пригласил зайти. Я зашел и горько пожалел о таком неосторожном шаге. Какие там были щенки! Вы не представляете! Лохматые и гладко причесанные, с купированными хвостами и висящими по обе стороны морды длинными ушами. Один другого лучше!.. Завидев меня, все они, как по команде, встали на задние лапки и дружно заскулили, словно умоляя: «Купи меня!» Если бы я мог, то купил бы их всех, до единого, так они были хороши. Наметанный глаз хозяина определил, что покупать я никого не стану, он вновь сел за конторку и уткнулся в газету. Дог, честно исполнивший свою работу «зазывалы», лег у его ног. Постояв минуты полторы возле клеток со щенками, которые из себя готовы были вылезти, только бы я обратил на них внимание, я с грустью покинул этот скулящий на все лады магазин.