Обладая неограниченной властью, имея колоссальный, даже в масштабах такой большой страны, как наша, репрессивный аппарат, советские вожди испытывали труднообъяснимый страх перед собственным народом. Володя, даже мертвый, был для них опасен. Поэтому похороны его были обставлены с такими мерами предосторожности, какие полагаются в случае реальной угрозы существующему государственному устройству. Тысячи милиционеров, побросав свои посты на олимпийских объектах, устремились на Таганку, к театру Ю.П. Любимова. На счастье наших доблестных органов, в связи с Олимпиадой, Москва была закрыта для иногородних. Ведь если бы въезд в столицу был разрешен, на похороны Высоцкого со всех концов Советского Союза собрались бы десятки тысяч почитателей его таланта. Но и без них у Театра на Таганке собралось несметное количество народа. Это была самая настоящая демонстрация любви к опальному поэту и молчаливый протест против политики партии и правительства. А этого на Новой площади боялись пуще всего. Власть, которая боится правды, непременно должна рухнуть, рано или поздно, что и случилось в 1991 году.
До смешного дело доходило. Директор МХАТа Ушаков распорядился в день похорон Высоцкого в обязательном порядке репетировать все новые спектакли и лично ходил по репетиционным помещениям: проверял, как выполняется его распоряжение. Я был занят в работе у Владимира Салюка, который ставил чудовищную пьесу Гауптмана «Возчик Геншель», где играл роль Вермельскирха и потому не попал на похороны, хотя очень этого хотел. С Володей я не состоял в близкой дружбе, но очень любил его как актера и высоко ценил его поэтическое творчество, поэтому проститься с ним почитал своим долгом, но… Константин Алексеевич, подчиняясь воле какого-то высокого должностного лица, не дал мне этого сделать. Может быть, поэтому на похоронах Высоцкого было так мало представителей Художественного театра. Мне кажется, Ефремов тоже не пришел. Во всяком случае, ни в одном документальном сюжете того трагического дня, показанном по телевидению, я его не заметил.
Я вновь начинаю с нуля
Я вновь начинаю с нуля
Жилищная проблема опять встала передо мной во весь свой рост. И тут я совершенно случайно узнал, что в общежитии театра освобождаются две комнаты. Не раздумывая ни секунды, я бросился к ногам Ушакова, умоляя его одну комнату отдать нам с Аленкой. То ли иных претендентов не было, то ли он вошел в мое отчаянное положение, но долго уговаривать мне его не пришлось. В тот же день я получил ключи от столь желанной комнаты. Вторую получила Екатерина Васильева со своим рыжеголовым сыном Митей.