Конечно, это было неприятно, но не смертельно. Кое-какие деньги у меня были отложены на рождение ребенка, пришлось часть из них потратить на похороны. К тому же Зоя Аркадьевна передала через Глеба небольшую сумму, которая, конечно, выручить меня не могла, но я с благодарностью принял и эту скромную помощь. Ведь именно Александра Сергеевна познакомила ее со своим братом, когда в 46-м мама лежала в роддоме, и немало сделала для того, чтобы роман бывшей актрисы и бравого артиллериста-зенитчика благополучно завершился свадьбой.

Из морга 2-й Градской я забрал тетушку накануне похорон и привез в церковь святителя Николая в Хамовниках. В одном из последних наших разговоров она настоятельно просила меня гроб с ее телом поставить в церкви, чтобы до отпевания он простоял там с вечера до утра следующего дня. Я видел, как тетушка моя страшилась предстоящей встречи с Господом! Великая грешница, она к тому же знала, что умрет без покаяния и Причастия Святых Христовых Таин. Почему Александра Сергеевна не попросила меня привести к ней священника, чтобы тот исповедовал и причастил ее перед смертью, до сих пор не понимаю. Но она не попросила, а я не догадался это сделать. Извинить меня может только одно: в ту пору я не был воцерковленным человеком и многого просто не знал. Однако волю тетушки полагал священной и старался устроить все так, как она того хотела.

Кончина Александры Сергеевны подтолкнула меня к принятию самого главного решения в моей жизни: я понял, что должен креститься.

9-го мая наше подвальное братство отмечало два всенародных праздника: День Победы и девятую годовщину со дня рождения Мити Рощина. Окно нашей комнаты выходило во внутренний дворик дома. Там росло две или три чахлых березки, но сочная трава еще не успела пожухнуть и пожелтеть. Было очень тепло, мы распахнули окно и перетащили из комнаты Кати на ярко-зеленую траву стол, стулья и табуретки. Получилось нечто вроде майского пикника на природе. Это было потрясающе! Согласитесь, гораздо приятнее сидеть на свежем воздухе, чем в полумраке нашего подвала. Было очень шумно и весело. После пятого или шестого тоста Виктор Кулюхин принес свой магнитофон, поставил его на наш подоконник, и начались танцы! Моя жена была уже на сносях, но отплясывала так самозабвенно, что я даже начал тревожиться за нее: как бы роды не начались! Но Кондратова, казалось, забыла обо всем. Я любовался своей женой и вдруг, поддавшись какому-то непонятному порыву, сообщил Кате, что собираюсь креститься. Соседка моя ахнула, охнула, крепко обняла меня, расцеловала в обе щеки и принялась поздравлять. «Подожди! – остановил я ее. – Рано меня поздравлять. Я ведь даже не знаю, что должен для этого сделать. С чего начать?» – «Об этом не беспокойся! – Катя была искренне рада за меня. – Мы с тобой сейчас же все устроим!» Она позвала свою подругу Лену Сухачеву и предложила ей стать моей крестной матерью. Та сразу согласилась.