Алена с ужасом смотрела на меня: «Что я должна сделать? Повтори. Мне кажется, я что-то не так поняла…» Не знаю, какая муха меня укусила, но мне вдруг захотелось разыграть ее. Осторожно обняв жену за плечи, я начал издалека: «Помнишь, что ты мне говорила во время наших вечерних прогулок по заснеженному Тверскому бульвару?» Лена пожала плечами: «Я много чего говорила». – «Но что ты повторяла чаще всего?» – настаивал я. Она рассердилась: «Перестань играть со мной в какую-то непонятную игру! Лучше скажи, кто только что позвонил и зачем ты вызвал машину из театра?» – «Сейчас скажу, не спеши. Просто хочу тебе напомнить, что ты все время повторяла: „Это ужасно, но после рождения ребенка я вернусь на сцену не раньше чем через 2–3 года, когда Верочка немного подрастет". Помнишь?..» – «И что из того?» Я нежно погладил ее руку: «Тебе придется сделать это значительно раньше». – «Что именно?» – «Вернуться на сцену. Сегодня вечером ты опять сыграешь свою любимую роль – Шурочку…» – «Что?!» – Аленка была потрясена. «Имей в виду, – поспешно сказал я, – машину за тобой уже выслали. Отступать некуда». Но жена моя не собиралась сдаваться: «Ты с ума сошел!.. Куда я дену Верочку? Об этом ты не подумал!» Я улыбнулся: «Не надо ее никуда девать, мы поедем в театр втроем».

Немую сцену, которая последовала вслед за этими словами, описать я не в состоянии – таланта не хватает, но, поверьте, она была не менее выразительна, чем знаменитый финал «Ревизора».

Уже сидя в театральной «Волге», которая мчалась по шоссе Энтузиастов в сторону центра, и прижимая к груди кулек, в который была завернута наша дочка, Аленка очень выразительно хмыкнула и медленно проговорила: «Так вот зачем тебе понадобилась чистая простыня!..»

Наш путь от подъезда служебного входа до гримерной Кондратовой на третьем этаже был похож на торжественное триумфальное шествие маленькой принцессы, вернувшейся после долгого отсутствия в родные пенаты. Все, кто попадался нам навстречу, сторонились, уступая дорогу, и приветливо улыбались, растягивая рты от уха и до уха. А в самой гримерной нас уже ждали те, кто по роду деятельности готовит актрис к выходу на сцену: лучшая Аленкина подруга в театре, замечательный гример Ирочка Сухарева, а также все костюмеры женской стороны в полном составе – всем хотелось посмотреть на нашу новорожденную. Радостным восклицаниям и бурным проявлениям восторга в этот вечер, казалось, не будет конца!.. Верочка всем очень понравилась, и все единодушно заявили, что она поразительно похожа на меня. Опять – «вылитый Десницкий»! Не понимаю, как ухитряются некоторые люди, особенно женщины, уловить в новорожденном сходство с кем бы то ни было. Мне представляется, все груднички на одно лицо. Как японцы или китайцы для нас, европейцев. А уж если и похожи они на кого-то, так это конечно же на Владимира Терентьевича Кашпура. Такое уж лицо у него – младенческое.