Состояние отношений в актерских семьях – точный показатель того, как складываются наши дела в театре, и, судя по тому, на каком делении застыла стрелка нашего семейного барометра, для нас наступила пора беспросветного ненастья. Но странно, отсутствие работы совершенно не волновало, наоборот, я был даже рад своему безделью; отношения с Ефремовым – хуже не придумаешь; вполне обоснованные претензии ко мне со стороны Аленки становились все более резкими и категоричными. А по мне – «хоть трава не расти»! Наплевать!

Слава Богу, у меня хватило мудрости не делать в этот период резких движений, а у Аленки оказалось достаточно душевных сил, чтобы пережить мою апатию и перетерпеть тот кризис, который грозил нашей семье абсолютным развалом.

Беременность Аленки каким-то чудесным образом возбудила в моей душе заряд внутренней энергии невероятной силы и превратила все мои семейные и театральные проблемы в самую настоящую чушь! И в самом деле, что может быть значительнее и важнее, чем рождение нового человека? Снова в доме воцарился мир и покой, от моей хандры и следа не осталось, и мы с радостным волнением стали ждать прибавления в нашем семействе.

И 23 апреля 1986 года у нас родилась Любочка.

Девочки – налево, мальчики – направо

Девочки – налево, мальчики – направо

После не слишком удавшегося «Дяди Вани» Олег Николаевич поставил еще два спектакля: «Серебряную свадьбу» А. Мишарина и «Чокнутую» А. Гельмана. Однако оба этих произведения ни славы, ни творческого удовлетворения ни ему, ни театру не принесли. Возникла реальная угроза, что МХАТ постепенно превращается в обыкновенный третьеразрядный театр среднего пошиба, без ярких открытий, без громких побед и без потрясений. Однако хорошей современной пьесы в портфеле театра действительно не было, а Ефремову позарез нужна была новая «Чайка». Но где взять то, чего нет в природе? На «нет» и суда нет.

Театр вошел в полосу тяжелейшего творческого кризиса, необходимо было срочно что-то предпринимать.

И вдруг по театру поползли слухи. Один фантастичнее другого. Говорили о почти поголовном сокращении труппы, о переходе на новую систему оплаты актерского труда, о каком-то разделении актерского состава на элитную часть и рабочую… Некоторые слишком отважные головы договорились даже до того, что Ефремов собирается подать в отставку с поста главного, потому что не справился с таким сложным и большим организмом, каким был и останется навсегда Художественный театр. Как же они ошибались! Забыли, наверное, что О.Н. был человеком, обожавшим парадоксальные, неожиданные решения. Поскольку его творческий потенциал был исчерпан, Ефремов решил пустить в дело, как говорится, административный ресурс. Не получается взорвать ситуацию на сцене, на глазах у зрителей, ожидавших если не чуда возрождения театра, то хотя бы попытку пробуждения его от спячки, что ж, придется изменить тактику и взорвать ее изнутри. Ему позарез нужен был скандал. И, как говорят в Одессе, «он таки его получил»! Этот человек не боялся ничего.