Так вот, чтобы ввести на роль Жени Кондратову, я, к стыду своему, решил сподличать и использовать эту актерскую слабость. У меня не было ни малейших сомнений в том, что прежняя исполнительница роли Жени откажется сыграть ее вместо Акуловой, и тогда я буду обязан ввести в спектакль новую исполнительницу. А кто именно выручит театр, не имело никакого значения. Я обладал правом выбора и мог назначить на роль Жени любую исполнительницу, какую сочту наиболее подходящей для этого ввода. Да, в данном случае мой выбор пал на мою жену. Что из этого? Она являлась актрисой Художественного театра и идеально подходила к роли, которую я предлагал ей сыграть. Наши недоброжелатели наверняка увидят в этом назначении на роль мой шкурный, корыстный интерес. Ну и что? Кондратова выручит театр. Только это будет иметь значение, а вся остальная лирическая мура уже никому не будет интересна.

Конечно, в моем плане существовали откровенно слабые места, и я отдавал себе в этом отчет, но все же решил рискнуть. «Пронесет!» – самонадеянно решил про себя и втайне ото всех продолжал обдумывать детали предстоящей операции. Даже Аленке ничего не сказал: ее реакция на предложение сыграть Женю должна была в глазах всех официальных лиц театра (Анурова, Новикова и Ефремова) выглядеть предельно непосредственной и естественной.

Во!.. Какую сложную интригу решился осуществить совершенно неопытный в интрижьих хитросплетениях заведующий режиссерским управлением Сергей Глебович Десницкий, и очень гордился изворотливостью своего ума и изощренностью самой сути готовящейся интриги.

Единственным человеком, который знал о том, что я задумал, был Зимин. Когда я рассказал ему о своем плане, он в сомнении покачал головой: «Может, не стоит? Я объясню всем нашим, чем ты рискуешь, они поймут». – «Вместо того чтобы проявлять ненужное благородство, пиши заявление об отпуске за свой счет, – ответил я. – Завтра подобные заявления от всех артистов твоей бригады должны лежать у меня на столе».

Дальнейшие события развивались следующим образом.

Я никому не сообщал о своем плане вплоть до дня спектакля. Правда, накануне моя помощница в репертуарной конторе Галина Андреевна предупредила меня, что в составе «Валентины» стоит Акулова, но ее нет в Москве. Я успокоил ее тем, что Женю сыграет предыдущая исполнительница, но попросил пока ничего не сообщать ей, так как собирался поговорить с ней лично. Галина Андреевна заподозрила неладное, но из соображений деликатности ничего мне не сказала. Однако я с сожалением вынужден был признать: мой секретный план с самого начала перестал быть секретным и затрещал по всем швам. У меня совершенно вылетело из головы, что Галина Андреевна проверяет составы накануне спектакля и моментально обнаружит отсутствие Акуловой, а это, в свою очередь, означает, что в ближайшие 2–3 часа репертуарная контора, прекратив работу, побросав все дела, будет обсуждать эту новость со всеми существующими и вымышленными подробностями. Известное ей моментально становится предметом обсуждения всей конторы, а все, что обсуждают в рабочее время мои подчиненные, становится известным всему театру. Ситуация явно вышла из-под контроля, но я с упорством тупого барана продолжал действовать так, как будто ничего не случилось. Все идет по намеченному мной плану.