Фет воспользовался и тем и другим предложением. За недолгое время, пока выходила «Заря» (закрылась в 1872 году), он напечатал там несколько стихотворений и, что могло быть ещё важнее для него, четвёртый, заключительный очерк «Из деревни», в котором подвёл итоги не только циклу, но и своему опыту и своим размышлениям о вольнонаёмном труде.
Этот финальный очерк действительно, особенно в начальных главках, выглядит более обобщающим, так сказать, теоретическим. При этом обобщение, кажется, даже выходит за рамки собственно национального опыта: с одной стороны, перерастает в советы любому хозяину, размышления о хозяйстве и экономике вообще, с другой — становится изложением личного идеала настоящего хозяина: «Недовольство собственным экономическим положением, присущее людям, ведёт к желанию его улучшения, то есть к накоплению капитала. Для достижения этой цели необходимо двоякое напряжение: нужно, во-первых, поравняться производительностью с лицом, коего положение вас искушает, а во-вторых, необходимо, при увеличенной производительности, оставаться на первобытной точке потребления, а ещё лучше спуститься в этом отношении до крайне возможного предела. Человек, удовлетворяющий возникающим потребностям по мере возрастающих средств, ничего не наживёт и при первой неудаче почувствует лишения. Дать человеку возможность развитием скрытых в нём сил к высшего рода деятельности достигнуть соответственного ей благосостояния — экономически и нравственно хорошо»481.
Это, несомненно, тот принцип, который сам Фет положил в основу своей деревенской жизни. Из покупки шубы за 150 рублей он устроил целую драму: решившись было на её приобретение, моментально испугался такого расхода и несколько раз писал Боткину, чтобы тот ни в коем случае шубу не покупал, — деньги нужны на настоящие хозяйственные расходы. (В результате Боткин отдал ему шубу, купленную для себя за 80 рублей, которая якобы не подошла).
В следовании этому принципу Фет видел своё нравственное достижение, моральную победу: «Только та личная потребность вполне законна, на которую у потребителя есть средства. Удерживать желания на уровне матерьяльных средств и даже спускать их ниже этого уровня можно только при внутренней борьбе с ежеминутными соблазнами с помощью известных соображений. Это весьма трудно. Тогда как страдательно отдаваться внешним побуждениям (стимулам) легко и приятно»482. Но одновременно он утверждал, что противоположный, расточительный образ жизни, погоня за тем, что не по средствам, будучи морально предосудительными, экономически полезны и даже необходимы. Крестьянин, по Фету, — это абсолютный идеал человека, живущего по средствам, практически не имеющего «лишних потребностей», и в этом смысле стоит у него поучиться образованным людям, которые стремятся нажить капитал. Но в этой его самодостаточности и отсутствии лишних потребностей скрывается и экономическое зло: крестьяне не хотят наниматься на работу, потому что им не нужны лишние деньги, которые им не на что тратить. Единственный стимул зарабатывать сверх потребностей — иметь средства для того, чтобы напиться. И Фет смело посвящает целую главу защите винокурения в России (утверждая, впрочем, что сама продажа вина не равна повальному пьянству).