В маленькой комнатке рядом с главной мастерской Wright & Davies сидел Альберт Пенни, мастер по выделке кожи. Он делал ремешки по размеру запястья клиента. Каждую неделю готовые футляры, застежки и ремни складывали в портфель и передавали ученику, чтобы тот отвез их на Нью-Бонд-стрит, 175. Молодой человек запрыгивал на 38-й автобус до Пикадилли-Серкус, оттуда минут за 10 добирался до Cartier. Войдя через служебный вход, подмастерье с чемоданчиком поднимался наверх, в маленький часовой отдел. Здесь золотые корпуса и ремешки от Wright & Davies соединялись с циферблатами, механизмами и заводными головками – и превращались в работающие часы.
Мастера в Wright & Davies (
«Cartier была единственной фирмой, которая производила сделанные вручную индивидуальные часы из 18-каратного золота со специальной застежкой-пряжкой, – вспоминал служащий лондонского филиала. – Даже заводные головки с сапфиром-кабошоном делали вручную». Учитывая трудоемкость работ, производство часов было лимитировано. Клиентам со всего мира приходилось ждать своего заказа месяцами. Для более оригинальных проектов Жан-Жак мог настоять на сокращении выпуска до двадцати или меньше экземпляров. Настоящая роскошь, считал он, всегда эксклюзивна. Со временем некоторые изделия приобретут почти культовый статус. Часы Crash, например, в совершенстве воплотили бунтарское творчество той эпохи, оставаясь примером высокого мастерства, которым славился Cartier London.
Украшения в фокусе: часы Crash
О происхождении часов Crash ходит множество историй. Их асимметричная форма была отклонением от классического стиля Cartier. По мнению некоторых, идея возникла, когда овальные часы Cartier Maxi Oval (известные как Baignoire Allongée) наполовину расплавились в автомобильной катастрофе. Другие предполагали, что источником вдохновения стали карманные часы Сальвадора Дали в его сюрреалистической картине 1931 года «Постоянство памяти».
Реальность же заключалась в том, что 1960-е годы были временем нонконформизма. Несколько постоянных клиентов, включая актера Стюарта Грейнджера, требовали часы, «не похожие ни на какие другие». Жан-Жак, который тесно сотрудничал с дизайнером Рупертом Эммерсоном, обсуждал с ним, как можно изменить популярный дизайн Maxi Oval, чтобы он выглядел так, будто побывал в аварии – «с изломом в середине». Эммерсон представил боссу несколько вариантов, один – как бы с треснувшим циферблатом, чтобы сделать тему аварии более реалистичной. Жан-Жаку, несмотря на всю его открытость новым идеям, это показалось перебором. Готовая вещь должна в любом случае быть объектом красоты. Поэтому Эммерсона попросили «немного смягчить» дизайн, идея треснувшего циферблата была отвергнута и окончательный вариант одобрен.