После безумного и триумфального дня Екатерина чувствовала себя обессиленной, но, движимая волнением и амбициями, она решила закончить начатое. Преданные ей гвардейские полки должны были отправиться в Ораниенбаум и арестовать Петра III. В тот момент Екатерина приняла еще одно драматичное решение – она будет руководить этим походом. Сначала она объявила себя полковником Преображенского полка – это являлось традиционной привилегией русского государя. Взяв у разных офицеров предметы униформы, она облачилась в нее, а на голову надела черную треуголку, украшенную дубовыми листьями. Но одной детали не хватало. Двадцатидвухлетний младший офицер кавалерии выехал из строя и передал императрице отсутствующую у нее портупею. Офицеры нахмурились столь дерзкому поступку, однако его гордая, уверенная манера держать себя понравилась императрице, которая приняла дар с улыбкой. Она спросила его имя – это был Григорий Потемкин. Екатерина не забудет его лицо, имя и поступок.

Было уже около десяти часов вечера. Екатерина села на белого жеребца, заняла место во главе трех гвардейских полков, конной гвардии и двух пехотных полков, выстроенных в линию, и повела четырнадцать тысяч военных из Санкт-Петербурга в Ораниенбаум. Это было весьма драматичное зрелище – худенькая фигура Екатерины, прекрасной наездницы, во главе длинной колонны марширующих мужчин. Рядом с ней ехал Кирилл Разумовский, полковник Семеновского полка, и княгиня Дашкова, также одетая в форму Преображенского полка, которую она взяла у одного из молодых офицеров. Это была минута ее славы, она находилась рядом со своей любимой императрицей и выглядела – по ее собственным словам – как «пятнадцатилетний мальчик». Тем вечером она чувствовала себя важным действующим лицом в большом приключении. В конечном счете именно ее самонадеянность стала причиной того, что она потеряла дружбу, которую так ценила, но в тот вечер ничто не омрачало ее отношений с императрицей. Несмотря на энтузиазм, владевший заговорщиками при отбытии, все участники марша – императрица, княгиня, офицеры и солдаты – были утомлены. Когда колонна достигла деревянной избушки по дороге в Петергоф, Екатерина приказала остановиться. Солдаты напоили лошадей и разбили лагерь в открытом поле. Екатерина и Дашкова, обе в мундирах, легли в деревенском доме на одной узкой постели. Однако женщины были слишком взволнованы, чтобы уснуть.

Перед тем как покинуть Санкт-Петербург, Екатерина послала несколько писем. Одно из них – в островную крепость Кронштадт, где стояли корабли, с сообщением о своем восхождении на престол. Особый курьер отбыл в находившуюся в Померании армию, командующим которой являлся брат Никиты Панина – генерала Петр Панин. Еще один гонец отправился в Селезию к генералу Захару Чернышеву с приказом немедленно возвращаться вместе с армией в Россию. Если король Пруссии попытается этому помешать, Чернышев должен был «присоединиться к ближайшему корпусу Ее Императорского Величества Римской империи императрицы Австрии». Перед отъездом она также написала в Сенат: «Я отправляюсь вместе с армией, чтобы обеспечить безопасность трона, и вверяю заботам вашим как верховных государственных мужей, пользующихся моим полным доверием, родную землю, народ и моего сына».