12 июня Петр покинул Санкт-Петербург и отправился в Ораниенбаум, чтобы провести там учения со своими четырнадцатью сотнями солдат, прежде чем отправить их на войну. До него дошли слухи о том, что в столице было неспокойно, но он не стал предпринимать каких-либо мер и лишь приказал Екатерине покинуть город. Он велел ей ехать не в Ораниенбаум, где она проводила лето шестнадцать раз (теперь в Ораниенбауме царила Воронцова, которая уже считала себя будущей императрицей), а в Петергоф, находившийся в шести милях от Ораниенбаума. Екатерина отправилась в Петергоф 17 июня. Она предусмотрительно оставила Павла в столице вместе с Паниным. Между тем братья Орловы активно общались с гвардейцами, раздавали деньги и угощали вином солдат в казармах – и все эти добрые дела совершались во имя Екатерины.

Панин, Орловы и Дашкова понимали, что кризис близок. Панин был готов во всем поддерживать Екатерину. Да разве могли сложиться доверительные отношения между ветреным, болтливым монархом, который пытался играть роль солдата и предпочитал выражаться языком казарм, и прекрасно образованным государственным деятелем, элегантным, от природы сдержанным, обладавшим утонченным вкусом, проведшим свою жизнь при дворах разных государств и привыкшим носить напудренные парики и украшенные богатой вышивкой камзолы? И дело касалось не только внешних различий. Петр в открытую говорил о своем намерении отправить Панина обратно в Швецию, где он в качестве российского посла должен был защищать интересы Фридриха Прусского, что полностью противоречило политическим взглядам самого Панина. Этот осторожный дипломат никогда не желал играть одну из главных ролей в государственном перевороте, но теперь Панин стал не только наставником сына Екатерины и будущего наследника, но и ее главным советником в критические моменты жизни. Он прекрасно подходил для этой роли.

К лагерю императрицы присоединился еще один участник – Кирилл Разумовский, который двенадцать лет назад каждый день проезжал по сорок миль лишь для того, чтобы увидеть Екатерину. Хорошо образованный и обходительный, этот человек сумел расположить к себе многих при дворе и ненавидел режим Петра III. За прошедшие годы Разумовский располнел и знал, как нелепо он теперь выглядел в обтягивающей прусской форме, а его неуклюжесть во время строевых учений забавляла императора и служила основанием для оскорблений. Когда Петр похвастался перед ним, что король Фридрих сделал его полковником прусской армии, Разумовский язвительно заметил: «Ваше Величество, вы можете отомстить, сделав его фельдмаршалом русской армии». Разумовский уже связал свою судьбу с Екатериной и был готов оказать ей серьезную поддержку. Он был гетманом запорожских казаков, полковником Измайловского полка и президентом Российской академии наук. В критический момент Разумовский велел директору академической типографии втайне напечатать тираж манифеста, написанного Паниным и утвержденного Екатериной, в котором объявлялось, что Петр III отрекся от престола, и на трон возведена Екатерина. Напуганный директор стал возражать, заявив, что этот шаг опасен и преждевременен. Разумовский смерил его долгим взглядом. «Вы уже достаточно знаете, – заявил он. – Теперь ваша голова, как и моя, в опасности. Делайте, что вам велят».