Даже в загородном поместье в Ропше Петр представлял потенциальную угрозу. Желая обеспечить ему надежную охрану, Екатерина назначила главным тюремщиком сурового и грубого Алексея Орлова, который во многом способствовал успеху заговора. Помимо Орлова, в охрану входило еще три офицера и отряд солдат, которые получили приказ сделать жизнь Петра «как можно более сносной и обеспечить его всем, что он пожелает». В шесть часов вечера Петр покинул Петергоф и направился в Ропшу в большой, запряженной шестеркой лошадей карете с опущенными окнами и в сопровождении конной гвардии. В карете вместе с бывшим императором находились Алексей Орлов, поручик князь Барятинский, капитан Пасек и еще один офицер.
Никита Панин, Алексей и Григорий Орловы и Кирилл Разумовский играли важную роль в перевороте, в результате которого к власти пришла Екатерина. Между тем роль княгини Дашковой оказалась куда менее значимой. Она прискакала в Петергоф вместе с императрицей, она делила с ней узкую постель в течение короткого отдыха, но не оказывала особого влияния на принятие важных решений и не принимала участия в совершении серьезных действий. Дашкова знала об Орловых, однако ей не было известно об особом статусе Григория. Все неожиданно изменилось после того, как Петра увезли в Ропшу. Дашкова вошла в личные покои императрицы в Петергофе и с удивлением обнаружила там Орлова, который лежал на кушетке, вытянув ногу, раненную в схватке с гольштейнскими солдатами Петра. Перед Орловым находилась кипа официальных документов, которые он открывал и читал. Екатерина Дашкова, не знавшая об отношениях императрицы с Григорием и считавшая его человеком гораздо более низкого социального статуса да к тому же не получившего такого же хорошего воспитания, как императрица или она сама, пришла в ярость при виде солдата, лежавшего в расслабленной позе и читавшего государственные документы. «Что такое с вами?» – поинтересовалась она.
«Да вот императрица приказала распечатать это», – с улыбкой ответил Орлов.
«Невозможно, – возразила Дашкова, – нельзя раскрывать их до тех пор, пока она не назначит лиц, официально уполномоченных для этого дела, и я уверена, что ни вы, ни я не можем иметь притязания на это право». С этими словами она удалилась.
Вернувшись позже, она обнаружила, что Орлов все еще лежит на кушетке, а рядом сидит расслабленная и счастливая императрица. Около кушетки стоял стол, сервированный ужином на три персоны. Екатерина поприветствовала Дашкову и пригласила ее присоединиться к ним. Во время трапезы княгиня отметила особое отношение императрицы к молодому офицеру – она кивала и смеялась надо всем, что он говорил, и даже не пыталась скрыть своих теплых чувств к нему. Позже Дашкова написала об этом случае: «С этого времени я в первый раз убедилась, что между ними была