Но долгий день еще не закончился. Екатерина была утомлена, однако офицеры и солдаты гвардии хотели вернуться в Санкт-Петербург и отпраздновать, и она решила порадовать их. Поэтому императрица-победительница тем же вечером покинула Петергоф и отправилась в Санкт-Петербург. Она сделала небольшую остановку на несколько часов, чтобы поспать, и утром в воскресенье 30 июня все еще одетая в военную форму, верхом на белой лошади с триумфом въехала в столицу. Улицы были полны взволнованных людей, звонили церковные колокола, били барабаны. Она посетила богослужение и торжественный благодарственный молебен, после чего легла спать. Екатерина проспала до полуночи, когда среди солдат Измайловского полка стали распространяться слухи о том, что прусская армия выдвинулась в наступление. Многие из них едва держались на ногах из-за большого количества выпитого накануне алкоголя. Опасаясь, что Екатерину могут похитить или убить, они оставили казармы и направились к дворцу, где потребовали показать им императрицу. Надев свою форму, Екатерина вышла, чтобы заверить их в своей безопасности: им всем и всей империи ничто не угрожает. Затем она снова легла в постель и спала до восьми часов утра.

Тем же вечером в восемь часов Петр прибыл в Ропшу. Каменный дом, построенный во времена правления Петра Великого, был окружен парком с озером, в котором императрица Елизавета любила ловить рыбу. Она подарила поместье Петру, своему племяннику. Алексей Орлов, отвечающий за охрану пленника, поместил его в маленькой комнатке на первом этаже, где помимо кровати почти не было мебели. Шторы были плотно задернуты, поэтому солдаты, стоявшие вокруг дома, не могли видеть его. Даже в полдень в комнате царил полумрак. Вооруженные стражи несли караул у дверей. Петру, которого заперли внутри, не разрешили выходить в парк или гулять на террасе снаружи. Однако позволили написать Екатерине, и в течение нескольких дней он написал ей три письма. Содержание первого было следующим:

«Сударыня, я прошу Ваше Величество быть уверенной во мне и не отказать снять караулы от второй комнаты, так как комната, в которой я нахожусь, так мала, что я едва могу в ней двигаться. И так как Вам известно, что я всегда хожу по комнате, то от этого у меня распухнут ноги. Еще я Вас прошу не приказывать, чтобы офицеры находились в той же комнате со мной, когда я имею естественные надобности – это для меня невозможно; в остальном я прошу Ваше Величество поступать со мной по меньшей мере как с большим злодеем, не думая никогда его этим оскорбить. Отдаваясь Вашему великодушию, я прошу отпустить меня в скором времени с известными лицами в Германию. Бог Вам заплатит непременно. Ваш нижайший слуга Петр. P. S. Ваше Величество может быть уверенной во мне, что я ни подумаю ничего, ни сделаю ничего, что могло бы быть против ее особы или ее правления».