«В седьмой день принятия Нашего престола Всероссийского Мы к нашему сожалению и горю получили известие, что бывший император Петр III, обыкновенным и прежде часто случавшимся ему припадком геморроидическим впал в прежестокую колику. Мы <…> тотчас повелели отправить к нему все, что потребно было <…> к скорому вспоможению врачеванием. Но <…> вчерашнего дня получили мы другое, что он волею Всевышнего бога скончался. Чего ради мы повелели тело его привезти в монастырь Невский; <…> а меж тем всех верноподданных возбуждаем и увещеваем Нашим императорским и материнским словом, дабы без злопамятства всего прошедшего с телом его учинили прощание».
«В седьмой день принятия Нашего престола Всероссийского Мы к нашему сожалению и горю получили известие, что бывший император Петр III, обыкновенным и прежде часто случавшимся ему припадком геморроидическим впал в прежестокую колику. Мы <…> тотчас повелели отправить к нему все, что потребно было <…> к скорому вспоможению врачеванием. Но <…> вчерашнего дня получили мы другое, что он волею Всевышнего бога скончался. Чего ради мы повелели тело его привезти в монастырь Невский; <…> а меж тем всех верноподданных возбуждаем и увещеваем Нашим императорским и материнским словом, дабы без злопамятства всего прошедшего с телом его учинили прощание».
Панин также посоветовал, чтобы тело было представлено, как и подобало для традиционного прощания. Он считал, что гораздо разумнее предъявить мертвого Петра, чем давать повод к распространению слухов о том, что он все еще жив, спрятан где-то и может однажды появиться. Тело бывшего императора облачили в голубой мундир гольштейнского офицера кавалерии, который Петр так любил надевать при жизни и который в то же самое время должен был продемонстрировать его предпочтения и иностранное происхождение. На его груди не было ни медалей, ни лент. Шляпа-треуголка, слишком большая по размеру, закрывала лоб, но большая часть лица оставалась открытой, и было видно, как оно распухло и почернело. Длинный, широкий галстук был завязан вокруг шеи до самого подбородка. Возможно, это было сделано для того, чтобы скрыть синяки на его побагровевшей шее – если он действительно был задушен. Руки, которые, согласно обычаям православной церкви, нужно было оставить без перчаток и сложить на груди, были в плотных кожаных перчатках для верховой езды.
У изголовья и изножия гроба стояли свечи. Вереницей шли люди, подгоняемые солдатами, они не увидели у тела мужа молящейся Екатерины, как это было после смерти императрицы Елизаветы. Впоследствии этот поступок был объяснен советом Сената, «поскольку Ее Императорскому Величеству стоит поберечь свое здоровье ради своей любимой родины – России». Место для погребения Петра было выбрано довольно необычное. Хотя он приходился внуком Петру Великому, на момент смерти Петр III уже не был коронованной особой, и его не могли положить в крепостном соборе вместе с останками императоров и императриц. 23 июля тело Петра поместили в Невском монастыре рядом с телом регентши Анны Леопольдовны, матери свергнутого и заключенного Ивана VI. Здесь Петр пролежит все тридцать четыре года правления его жены.