<…>
Знайте, что все проистекло из ненависти к иностранцам; что Петр III сам слывет за такового».
Почти вся Европа возлагала ответственность в случившемся на Екатерину. Журналы и газеты на континенте писали о возвращении времен Ивана Грозного. Многие довольно цинично отзывались об официальном объяснении смерти императора от «колик». «Все знают о природе этих колик», – язвительно заметил Фридрих Прусский. «Когда горький пьяница умирает от колики, это учит нас быть трезвыми», – бесстрастно высказался Вольтер. Фридрих тем не менее считал, что сама Екатерина была невиновна. В своих мемуарах он писал:
«Императрица едва ли знала об этом преступлении, а когда ей все стало известно, отреагировала с искренним возмущением и отчаянием. Она закономерно предвидела осуждение, которому подвергнет ее остальной мир. Неопытная молодая женщина, которой угрожал развод и заточение в монастыре, вверила ведение дела братьям Орловым. И все же она ничего не знала о планах убить императора. Сама она оставила бы Петра в живых, отчасти по причине того, что надеялась все уладить после коронации, к тому же такой трусливый враг, как ее муж, вряд ли мог быть опасен ей. Орловы, более решительные и проницательные, предвидели, что бывший император может стать объединяющим звеном для их врагов, и пошли на более жестокие меры, устранив его с пути. Ей пришлось пожинать плоды их преступления, и, чтобы сохранить их поддержку, она была вынуждена не только пощадить, но и продолжать держать подле себя людей, совершивших это преступление».
«Императрица едва ли знала об этом преступлении, а когда ей все стало известно, отреагировала с искренним возмущением и отчаянием. Она закономерно предвидела осуждение, которому подвергнет ее остальной мир. Неопытная молодая женщина, которой угрожал развод и заточение в монастыре, вверила ведение дела братьям Орловым. И все же она ничего не знала о планах убить императора. Сама она оставила бы Петра в живых, отчасти по причине того, что надеялась все уладить после коронации, к тому же такой трусливый враг, как ее муж, вряд ли мог быть опасен ей. Орловы, более решительные и проницательные, предвидели, что бывший император может стать объединяющим звеном для их врагов, и пошли на более жестокие меры, устранив его с пути. Ей пришлось пожинать плоды их преступления, и, чтобы сохранить их поддержку, она была вынуждена не только пощадить, но и продолжать держать подле себя людей, совершивших это преступление».
Несмотря на то, что Екатерина старательно делала вид, будто игнорирует поступавшие из заграницы высказывания и слухи, она тяжело переживала реакцию Европы на смерть ее мужа. Годы спустя, в разговоре с видной фигурой Французского Просвещения – энциклопедистом Денни Дидро, посетившим ее в Санкт-Петербурге, она спросила: «Что говорят в Париже о смерти моего мужа?» Дидро был слишком смущен, чтобы ответить. Не желая усугублять его состояние, она сменила тему разговора.