Оскорбленная подобным осуждением из-за границы, Екатерина написала гневный ответ:
«Хочется сказать, что вы рассуждаете об этом манифесте, как слепой о красках. Он вовсе не был написан для зарубежных стран, но лишь для информации русского народа о смерти Ивана, ведь надо было сказать, как он умер <…> Иначе подтверждались бы неблаговидные слухи, распространяемые посланниками государств, настроенных враждебно и завидующих нам <…> У вас злословят по поводу этого манифеста, но ведь и о Спасителе злословили, и порой злословят о французах. Однако факт то, что обезглавленный преступник и этот манифест заставили здесь замолчать всех сплетников. Так что цель достигнута и манифест мой выполнил свою задачу. Он был уместен».
«Хочется сказать, что вы рассуждаете об этом манифесте, как слепой о красках. Он вовсе не был написан для зарубежных стран, но лишь для информации русского народа о смерти Ивана, ведь надо было сказать, как он умер <…> Иначе подтверждались бы неблаговидные слухи, распространяемые посланниками государств, настроенных враждебно и завидующих нам <…> У вас злословят по поводу этого манифеста, но ведь и о Спасителе злословили, и порой злословят о французах. Однако факт то, что обезглавленный преступник и этот манифест заставили здесь замолчать всех сплетников. Так что цель достигнута и манифест мой выполнил свою задачу. Он был уместен».
После смерти Ивана больше не осталось взрослых претендентов на трон. Таким образом, вопрос о наследовании отпал. И еще девять лет, до 1772 года, когда Павел достиг восемнадцатилетия, власти Екатерины ничто не должно было угрожать.
50 Екатерина и просвещение
50
Екатерина и просвещение
В середине восемнадцатого века большинство европейцев по-прежнему считали Россию культурно отсталым, полуазиатским государством. Екатерина решила изменить это мнение. Центром интеллектуальной и творческой мысли в то время была Франция, а благодаря француженке-гувернантке из Штеттина французский стал для Екатерины вторым родным языком. За те шестнадцать лет, которые она провела, играя роль одинокой, всеми отвергнутой великой княгини, Екатерина прочитала много трудов выдающихся деятелей Европейского Просвещения. Изо всех – наибольшее впечатление произвели на нее работы Франсуа-Мари Аруэ, называвшего себя Вольтером. В октябре 1763 года, проведя на троне пятнадцать месяцев, она впервые написала ему, называя себя его ревностной ученицей. «Ежели я имею некоторые познания, то ему одному [Вольтеру] обязана оными», – писала она ему.
В 1755 году в возрасте шестидесяти одного года Вольтер решил осесть и пожить спокойной жизнью. Два заключения в Бастилии, добровольное изгнание в Англию, обретение пристанища при дворе Фридриха Прусского, поначалу воспринятое с эйфорией, за которой последовали непонимание, отчуждение и, в конце концов, разрыв; сложные – то теплые, то напряженные – отношения с Людовиком XV и мадам де Помпадур, – все это осталось позади. Вольтер был готов посвятить себя работе и считал, что найдет рай и блаженство в независимой республике Женева, которой управлял совет аристократов-кальвинистов. Став богатым, благодаря своей литературной деятельности он купил виллу с прекрасным видом на озеро и назвал ее «Les Délices». Но вскоре у него снова возникли неприятности. Многие женевцы с неодобрением восприняли его статью об их городе в «Энциклопедии» Дидро, в которой кальвинистские священники Женевы были представлены как люди, отвергающие божественную сущность Христа. На самом деле эти слова написал математик и физик Жан Д’Аламбер, но считалось, что его вдохновлял Вольтер, и именно ему пришлось принять на себя первый удар. В 1758 году он переехал в Ферне.