Пока Вольтер вел свои бесконечные битвы, его вдовая племянница, мадам Денни, занималась хозяйством и делила с философом постель. Вольтер не видел ничего дурного в подобной сексуальной неразборчивости, для него моральное поведение заключалось, прежде всего, в том, чтобы «делать добро для человечества». К тому же он жил в век сексуального распутства и не скрывал отношений со своей родственницей. Мадам Дени была его любовницей, и он называл ее «моя возлюбленная». В 1748 году, когда их отношения только начинались (они продлились до самой его смерти), он писал ей: «Я приехал в Париж только ради вас <…> в эту минуту я осыпаю тысячами поцелуев ваши округлые груди, ваш восхитительный зад и всю вас, ибо это дает мне прилив сил и дарит нескончаемый поток наслаждений».

В Ферне хозяин обычно покидал свои покои к обеду. Днем он читал или писал, а затем продолжал это занятие и ночью, позволяя себе лишь пять или шесть часов сна. Вольтер пил много кофе. Страдал от сильных головных болей. Чтобы помочь деревенским жителям, он построил фабрику по производству часов, а затем убедил своих друзей в Европе покупать его продукцию; одна только Екатерина разместила у него заказ на сумму в тридцать девять тысяч фунтов. К 1777 году маленькая, нищая деревня, в которой жило сорок девять человек, превратилась в преуспевающий город с населением в тысячу двести жителей. Каждое воскресенье Вольтер открывал двери своего шато и устраивал танцы. 4 октября 1777 года Ферне приветствовал своего покровителя песнями, танцами и фейерверками. Это был последний праздник в поместье. 5 февраля 1778 года Вольтер уехал в Париж, обещая вернуться через шесть недель. Жители Парижа, не видевшие его двадцать лет, радостно приветствовали его повсюду, где бы он ни появился. Мария Антуанетта хотела встретиться с ним и обнять его, но он не смог выполнить ее просьбу, поскольку ему все еще запрещено было являться ко двору ее мужа, Людовика XVI. Вместо этого он встретил и обнял Бенджамина Франклина. Вольтер так больше и не вернулся в свое шато. 30 мая 1778 года он умер в Париже.

Когда Вольтер был еще жив, Фридрих Прусский говорил ему: «После вашей смерти вас будет некому заменить». После смерти философа король произнес: «Утешением для меня служит то, что я жил в один век с Вольтером». Позже Гёте добавил: «Он правил всем цивилизованным миром». Печаль Екатерины носила иной характер, она скорбела не по его мудрости, а по его веселью. «После смерти Вольтера, – писала она своему другу Фридриху Мельхиору Гримму, – мне кажется, что юмор навсегда утратит свое доброе имя. Он был настоящим божеством веселья. Раздобудьте для меня его труды, а лучше полное собрание его сочинений, чтобы я могла бы взбодриться и поддержать мою природную любовь к смеху».