Следующей зимой в Петербург прибыл румынский принц Кароль с намерением просить руки великой княжны Ольги. Сазонов считал принца очень подходящим кандидатом и одобрял этот брак, который отвечал его планам удержать Румынию от вступления в Тройственный союз[1162]. Он даже настаивал на этом браке! Как член семьи Гогенцоллернов, румынский принц находился в хороших отношениях с немецким императорским домом, вдобавок он был греко-католического вероисповедания[1163], что значительно облегчало дело и избавляло от многих затруднений. Когда вскоре после прибытия принц нанес мне визит, он произвел на меня впечатление хорошо образованного, благовоспитанного и приятного молодого человека. Я его спросила, между прочим, как вышло, что его отец стал католиком, в то время как прусские Гогенцоллерны все, без исключения, протестанты. Он объяснил мне, что во времена Реформации правящая ветвь Гогенцоллернов приняла новое учение, в то время как другая, из которой произошел румынский королевский род, осталась верна католической церкви. Король Кароль[1164] при вступлении на престол не отказался от своей веры, но был обязан воспитывать своих потомков в греко-католической вере. Великая княжна Ольга относилась к этому сватовству очень сдержанно, и мне показалось, что она была не в восторге от мысли о бракосочетании с румынским принцем. Тем не менее было решено, что императорская семья следующей весной отправится из Крыма в Констанцу с визитом. Этот план осуществился, и мне представилась возможность спустя пятьдесят лет снова повидать старую Королеву Елизавету. Она была очень образованной и культурной дамой, я читала некоторые из ее поэм и восхищалась ими. Для русского Императора был устроен грандиозный парад, в котором участвовала румынская армия, а бухарестский двор делал все возможное, чтобы пребывание Царя в Румынии было блестящим и запоминающимся. Среди румынских политиков мое особое внимание привлек Брэтиану, с которым я долго беседовала. После парада и состоявшегося затем обеда румынская королевская семья нанесла нам визит на борт «Штандарта», и когда вечером мы с ними сердечно прощались, было решено, что они приедут следующей осенью в Ялту. Вскоре после нашего визита в Констанцу в Кишиневе праздновался столетний юбилей присоединения Бессарабии[1165], и с обычной пышностью состоялось открытие памятника, воздвигнутого по такому случаю[1166]. В честь этого события на балконе зала дворянского собрания для наиболее видных лиц был устроен прием, на котором я постаралась представить их величествам как можно больше людей.