1915 год принес c собой ряд горьких разочарований, которые хорошо известны. Военные события развивалась самым неблагоприятным для нас образом, и наши надежды рушились одна за другой. Тем не менее великий князь Николай Николаевич сохранил свою популярность, в то время как всеобщее недовольство сосредоточилось на Военном министерстве. Обвиняли министра Сухомлинова в том, что им командует жена, которая, в свою очередь, находится под влиянием некоторых дельцов с дурной репутацией. Поэтому вокруг министерства образовалась нездоровая и очень подозрительная атмосфера. В довершение всего, мадам Сухомлинова принадлежала к кругу Вырубовой и благодаря этому имела доступ к Императрице. Авторитет великого князя Николая Николаевича основывался главным образом на его вежливом обращении с солдатами. Кроме того, от офицеров он требовал столько же, сколько и от рядовых. Это вызвало негодование со стороны неких заинтересованных кругов и было использовано как предлог для обвинения великого князя в государственной измене: Императору донесли, что верховный главнокомандующий втайне замыслил захватить трон и выслать Императрицу в монастырь[1172]. В участии в этом заговоре обвинили также князя Орлова, главу военно-походной его императорского величества канцелярии, человека проверенного и честного, преданность которого была вне всяких подозрений. Однако по совету Распутина Император в конце концов решился перевести великого князя на Кавказ и принял на себя командование всей русской армией. Когда Императрица сообщила мне об этом, я упорно отказывалась верить в государственную измену великого князя, но она уверяла, что у Царя имеются неопровержимые доказательства этого. «И теперь, — объявила она, — когда судьба России находится в руках Императора, она — в безопасности!» Поглощенная своими мыслями, я случайно заметила вслух, что великий князь очень популярен, на что она сухо и резко возразила: «Император не менее популярен». Я понимала, что командование армией вкупе с общими делами управления страной могут быть не по силам Императору, и была убеждена, что такое самонадеянное решение было навязано Императору. Я предвидела, что Императрица, которая до сих пор никогда не вмешивалась в дела управления страной, впредь станет играть более активную роль. Перед отъездом в главную штаб-квартиру Император собрал в Зимнем дворце министров, чтобы обсудить с ними многочисленные дела. Императрица тоже приехала в город, а я сопровождала ее. Заседание продолжалось очень долго, и когда наконец Император, сопровождаемый министрами, выходил из зала заседаний, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что в правительстве царят разлад и уныние. Министр земледелия Кривошеин выглядел темнее ночи. Позднее он рассказал мне, что в тот день отчетливо увидел, что их ожидает неизбежное и неотвратимое крушение империи. На обратном пути в Царское Село Императрица была явно раздражена. Ее лицо покрылось красными пятнами, и она так поспешно стянула с руки перчатку, что разорвала ее. «Все эти мужчины — трусы! — воскликнула она. — Думаю, что я единственный мужчина среди них. Под юбками у меня надеты брюки!»