Император действительно пребывал в одиночестве, особенно с тех пор, как министр двора граф Фредерикс, единственный, кто составлял ему постоянную компанию, с годами стал дряхлеть. Фредерикс сообщил своему зятю[1176], что первого мая должен быть заключен мир, и даже предложил по этому поводу пари. Сам Распутин твердо заявил, что война должна окончиться 28 декабря, утверждение, которое во многом заставило князя Юсупова укрепиться в решении как можно скорее устранить «старца». Поспешность, с которой совершилось это дело, была вызвана необходимостью предотвратить приближающиеся события, и она объясняет ту страсть, с которой великая княгиня Елизавета[1177] торопила и убеждала своего племянника Дмитрия[1178] совершить это убийство. Ужасный конец Распутина действительно был для Императрицы страшным ударом, однако внешне она, по обыкновению, ничем не проявляла свои чувства[1179].

На Рождество, как обычно, были устроены елки для почетного караула и раненых в госпиталях, и мы тоже получили от Императрицы маленькие подарки. Было много разговоров о неизбежном объединении всех военных сил Антанты и о намерении общими усилиями нанести удар по немецкой армии. Мы ждали с нетерпением, когда растает снег, что дало бы возможность нашим войскам перейти в решающее наступление. Мы не сомневались, что на этот раз нам удастся окончательно победить противника, поскольку немецкая армия была истощена и ослаблена и испытывала недостаток провианта, в то время как у нас имелись большие запасы оружия и продовольствия. Таким образом, 1917 год начался с больших надежд, которые совсем скоро были жестоко разбиты начавшейся революцией.

XXIII

XXIII

Начало революции. — Никаких сообщений от Императора. — Успех переворота. — У Царицы. — Прибытие арестованного Императора. — Царские дети больны. — Интриги Анны Вырубовой. — Беседы с императорской четой. — Мой разговор с Керенским. — Дружеский поцелуй Императора. — Керенский допрашивает Императрицу. — Императорская семья проводит время в занятиях с детьми. — Трогательное прощание. — Последние письма Императрицы

Двадцать третьего февраля 1917 года я приехала на несколько дней в Петербург. Вскоре после моего приезда маленький Цесаревич заболел корью, потом захворали обе его старшие сестры, а также Вырубова. Я хотела сразу вернуться в Царское Село, но той же ночью у меня случился очень сильный сердечный приступ, который затем несколько раз повторялся. Это недомогание, явившееся следствием потрясений, пережитых мною в последнее время, удерживало меня в Зимнем дворце. На улицах ежедневно возникали беспорядки, народ требовал хлеба, рабочие скитались по городу, не имея работы с тех пор, как кончилось необходимое сырье. Теперь я приведу выдержки из своего дневника[1180], который постоянно вела, даже во время самых ужасных событий.