Прошу позволения в. и. в. закончить одним следующим замечанием, которое может иметь некоторое значение в данном случае. Если все баденские принцы, как существующие в настоящее время, так равно и те, которых я застал еще в живых, отличаются и отличались друг от друга способностями и воззрениями, то все они весьма сходятся между собою в одном, а именно в одинаковости характера. Характер у всех у них прекрасный, и в основании его лежат сердечная доброта и благодушие. Что же касается до наследной принцессы, то можно с уверенностью сказать, то она не внесла в этот дом зачатков противоположных качеств.
С глубочайшим благоговением и проч.».
26 мая 1791 года из Царского Села императрица Екатерина писала графу Румянцеву:
«Граф Николай Петрович. Ваше письмо от 2 марта я получила. Надобно теперь, чтобы вы опять без афектации и под видом посещения немецких князей, при которых вы аккредитованы, съездили к баденскому двору и старались изведать мысль супруги наследного принца и, напоминая ей бытность ее в России, сказать, что вы от меня самой знаете, в какой отличной памяти она у меня находится, и что я часто оказывала желание паки ее увидеть. Потом, узнав ее расположение, не оставьте хвалить детей ее, наипаче же третью и четвертую дочь, и в разговорах потщится узнать, не сделает ли отец или дед препятствия к перемене закона которой-либо из тех дочерей, и буде найдете наклонность в наследной принцессе, и никаких ни от кого препятствий, меня уведомьте. Равно как и в том буде встретите совсем явные расположения и затруднения. Впрочем, я уверена, что вы будете вести дело, вам поручаемое, с крайнею осторожностью, никого не компрометируя и коли-ко можно меньше гласности.
Пребываю вам доброжелательная
25 октября 1791 года Екатерина II вновь писала графу Румянцеву:
«Граф Румянцев, я желаю, чтобы вы донесли мне, были ли вы снова у наследной принцессы баденской и постарались ли выведать у нее, согласно полученному вами от меня поручению, насчет религии ее дочери. Позволят ли ей принять нашу, и, в случае согласия на то, постарались ли вы узнать, будет ли расположена принцесса привезти свою дочь сюда, когда я сделаю ей об этом предложение. Нашему мужчине нравится наружность, и от нас зависит теперь женить его. В декабре месяце ему исполнится четырнадцать лет, почему достижение ею шестнадцати… могло бы послужить временем для путешествия. Прощайте, будьте здоровы.
Я посылаю вам мой ответ барону Гримму, который сделался совершенным аристократом, точь в точь как мы».
В постскриптуме от 29 октября 1791 года императрица сообщает графу Румянцеву, что она только что получила письмо от прусского короля, в котором он уверяет, что вполне расположен в пользу французских принцев, но, прежде чем действовать, он посоветуется с императором и просит графа сообщить об этом принцам. Корпус Гогенлоэ в 12 тысяч человек стоит в Силезии, второй корпус в 13 тысяч человек стоит в Вестфалии. Но прусский король желал бы получить хоть несколько строк от французского короля. Императрица настаивает на примирении королевы с принцами и надеется, что все пойдет к лучшему.