– Это, государыня императрица, всего лишь слухи, широко распространенные в нашем, придворном мире. Ценность Адама Чарторижского в том, что он весьма образованный человек, превосходно разбирается во внешней политике России, говорит чуть ли не на всех европейских языках, среди его учителей были итальянцы, французы, англичане, много лет он изучал в Англии политические учреждения этой страны. Хорошо знает Европу, Великобританию, Францию, французскую знать. Постороннему глазу там много непонятного. Помните, ваше величество, как первый консул и его министр Талейран вместе с русским послом Морковым вознаграждали немецких князей за утерянные земли на левой стороне Рейна?
– Конечно, граф, это касалось и моих интересов. Мой сын Александр не уставал говорить о том, что истинное величие престола должно иметь основами прямодушие и справедливость. Эти качества должны быть сопровождаемы непоколебимостью в соблюдении всех трактатов, заключенных ранее.
– Беда в том, ваше величество, что заключенный договор имел секретную статью, которая была продана английскому правительству за 60 тысяч фунтов стерлингов, говорят, что деньги были получены министром Талейраном, но сейчас об этом можно судить лишь предположительно. Однако платили не только англичане. Известно, что распределение земель должно было быть оформлено с согласия России и Франции. Но раздел земель происходил без участия России. Даже маркиз Луккезини, прусский посол в Париже, вел тайные переговоры с Талейраном, а граф Морков ничего не знал о секретности переговоров. А в итоге владения прусского короля были значительно увеличены, на этих землях проживают 400 тысяч жителей. Курфюрст Баварский, герцог Вюртембергский, маркграф Баденский получили крупное возмещение за утраченные земли, и, кажется, государыня, не без пользы для министра Талейрана.
– У нас, при нашем дворе, ваша светлость, открыто говорят, что Талейран за все берет, а уж за такие воздаяния тем более. Но беда не во взятках Талейрана. Обстановка в мире накаляется, встревожены Великобритания и Австрия. По всему чувствуется, что первый консул только на этом не остановится.
«Высокомерие и заносчивость Первого консула возбуждали справедливые опасения Европы, – писал историк М. Богданович. – Россия, по своему положению, была обеспечена от его покушений более других держав, но уже наставало время, когда он – с одной стороны мог запереть Зунд, а с другой – приобресть господство над Черным морем, что поставило бы русскую торговлю в совершенную зависимость от его произвола. В таких обстоятельствах императору Александру не оставалось ничего более, как войти в сношения с прочими государями и соединиться с ними, чтобы обуздать властолюбие Бонапарта» (