18 июля 1803 года дирекция Российско-Американской компании сообщала графу Румянцеву, что экспедиция совершенно готова к отплытию: «Ветер уже начал благоприятствовать пути, наступает август нового стиля, и все уверяют, что в случае промедления экспедиции можно иногда потерять напрасно год, чем во времени и капитале превеликие убытки произойти могут».
Получив это известие, граф Румянцев, адмирал Чичагов и посланник Резанов прибыли в Кронштадт, проверили готовность судов к отплытию.
Вернувшись в Петербург, граф Румянцев доложил императору Александру о готовности судов к отплытию в первое кругосветное путешествие. Тут же император Александр утвердил состав экспедиции, начальник экспедиции и главный уполномоченный Российско-Американской компании – чрезвычайный посланник и полномочный министр действительный камергер Николай Петрович Резанов.
Через три года, в августе 1806 года, сначала «Нева», а потом «Надежда» прибыли в Кронштадт, разлучившись случайно близ острова Святой Елены. Дружески встреченные и награжденные капитаны И. Крузенштерн и Ю. Лисянский подробно описали свои приключения в этом невиданно трудном путешествии вокруг света, а камергер Резанов, хоть и побывал в Японии, разговаривал с японскими чиновниками, но встречи с императором Японии так и не добился: Япония продолжала оставаться закрытым государством.
В очерке К. Военского «Посольство Резанова в Японию в 1803–1805 гг. на судах первой русской кругосветной экспедиции под начальством Крузенштерна» подробно рассказано об этом путешествии, о ссорах и конфликтах между Резановым и Крузенштерном, о величии содеянного во время этого путешествия (Морской сборник. 1919. № 1–5).
Часть четвертая Битвы и перемирия
Часть четвертая
Битвы и перемирия
Князья Чарторижские тяжело переживали потерю уничтоженной разделами Польши, хотя им, сосланным в Россию как заложники, со временем вернули часть земель, да и дружба с великим князем, а потом императором Александром только укреплялась. Однако князья Чарторижские мечтали о возрождении Польши как сильного государства, и не только они. Много поляков было принято на русскую службу, царские деньги получали, но, в сущности, оставались преданными Польскому государству.
Узнав о назначении князя Адама Чарторижского товарищем министра иностранных дел, императрица Мария Федоровна не могла скрыть своего возмущения. И при первом же свидании с графом Румянцевым высказалась начистоту:
– Удивляюсь своему сыну Александру, ваша светлость. Князья Чарторижские – двоюродные братья польского короля графа Понятовского. Если бы не мощная рука Екатерины II, то граф Станислав Понятовский не стал бы польским королем, а скорее выбрали бы князя Адама Казимира Чарторижского, одного из первых претенденов на королевский трон Польского государства. К тому же мать Адама Чарторижского была исступленной патриоткой, прозванной «маткой отчизны», но этот патриотизм не помешал ей вступить в связь с князем Репниным, русским послом в Варшаве, и многие современники наши считают князя Адама сыном князя Репнина.