Операция прошла в декабре 1985-го, она была очень тяжелая, поскольку опухоль была гигантской. Менингиома – доброкачественная опухоль, которая растет очень долго. Скорее всего, как Юре сказал радиолог в нашем институте, и он сам так начал думать, опухоль стала результатам облучения, проведенного в детском доме. Вероятность того, что именно в этом причина, почти стопроцентная. Особенность этих опухолей в том, что, будучи доброкачественными, они растут очень медленно.

Вот так отозвалась через три с половиной десятилетия «передовая» методика борьбы со стригущим лишаем. В начале книги мы приводили фрагмент мемуаров Ларина, где упоминался тот эпизод:

Нас всех повезли в Сталинград во 2-ю, кажется, больницу, там облучали до такой степени, чтобы волосы все выпали, а потом мазали лысые головы какой-то мазью или йодом.

Нас всех повезли в Сталинград во 2-ю, кажется, больницу, там облучали до такой степени, чтобы волосы все выпали, а потом мазали лысые головы какой-то мазью или йодом.

Понятно, что применялось тогда отнюдь не чье-то ноу-хау местного пошиба: фельдшеры и медсестры явно действовали по инструкции. Времена трудные, лекарства в дефиците, к тому же медикаментозная терапия или физиотерапия – дело долгое и персонифицированное, то есть не для случаев массового заражения детдомовцев. О возможных последствиях жесткого облучения или еще не знали вовсе, или попросту пренебрегали малоизученными вероятностями. В итоге не учтенная когда-то статистика обернулась беспощадной конкретикой.

Михаил Фадеев, сводный брат Ларина, хорошо запомнил тот декабрьский день:

Операция у него шла с 10 утра до 8 вечера, мы с мамой сидели в больнице, ждали. Я уехал раньше, а мама рассказывала, что вышел Коновалов и сказал, что художник будет рисовать левой рукой.

Операция у него шла с 10 утра до 8 вечера, мы с мамой сидели в больнице, ждали. Я уехал раньше, а мама рассказывала, что вышел Коновалов и сказал, что художник будет рисовать левой рукой.

Впрочем, чтобы вернуться не то что к занятиям искусством, а хотя бы к восстановлению элементарных бытовых навыков, потребовалось немало усилий. Даже само по себе физическое выживание оставалось под вопросом. Через два дня после операции у пациента начался отек мозга, исход мог оказаться самым плачевным. Надежда Фадеева вспоминает, что «постепенно он угасал». Родные Ларина предпринимали все возможное и невозможное, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию: теребили врачей, через знакомых разыскивали дефицитные лекарства. Добиваясь «привилегии» самой ухаживать за мужем, Инга Баллод бралась даже за мытье туалетов в клинике – лишь бы снискать расположение местного начальства.