Поликлинический врач сказала, что это нарушение мозгового кровообращения, но я понимала, что все гораздо серьезнее, – продолжает вспоминать ту ситуацию Надежда Фадеева. – Моя подруга-врач узнала, что в Москве есть два лучших невропатолога, и один из них – Давид Рувимович Штульман. К нему-то, сославшись на дедушку моей подруги (он, как оказалось, был учителем Штульмана), мы с Ингой, Юриной женой, и пришли. Рассказали ему обо всех симптомах, и надо сказать, что он уже сразу нас не утешил, а предположил самое худшее – опухоль. Надо было сделать компьютерную томографию, но в Москве в тот период таких аппаратов было всего три: в Онкоцентре, военном госпитале Бурденко и в Институте хирургии имени Вишневского. В «Вишневского» работала моя подруга, которая и помогла нам быстро осуществить обследование. Посмотрев снимки, Штульман сказал, что надо попытаться попасть в Институт нейрохирургии имени Бурденко. Назвал несколько фамилий хирургов, в числе которых был и Александр Николаевич Коновалов. Но легко сказать, а как это сделать? И опять наши друзья, и друзья друзей! Все помогали, понимая, что для мамы означало бы опять потерять сына.

С традиционной медициной одно время тут конкурировала альтернативная. Уже после обнаружения опухоли Инга Баллод пыталась привлечь к исцелению мужа новомодного экстрасенса Аллана Чумака, набиравшего тогда популярность в столичных кругах. По словам Владимира Климова, друга детства, с которым Ларин поддерживал отношения в Москве, несколько индивидуальных оздоровительных сеансов действительно состоялось, вроде наступило некоторое улучшение, но потом – резкое ухудшение. Стало понятно, что альтернативы хирургическому вмешательству нет.

Однако в медицинском ведомстве, несмотря на максимально подключенные дружеские связи и решительный настрой близких родственников, дело двигалось отнюдь не как по маслу. Порой обстоятельства принимали совершенно драматический характер. Не станем вдаваться в перипетии – лишь констатируем, что оперировал в итоге именно Александр Коновалов, светило отечественной нейрохирургии. По мнению Ольги Максаковой, которая к тому времени давно уже работала в институте имени Бурденко (правда, не имела тогда отношения к пациенту Юрию Ларину), случай этот оказался непростым даже для выдающегося врача.

Операция прошла в декабре 1985-го, она была очень тяжелая, поскольку опухоль была гигантской. Менингиома – доброкачественная опухоль, которая растет очень долго. Скорее всего, как Юре сказал радиолог в нашем институте, и он сам так начал думать, опухоль стала результатам облучения, проведенного в детском доме. Вероятность того, что именно в этом причина, почти стопроцентная. Особенность этих опухолей в том, что, будучи доброкачественными, они растут очень медленно.