Идя к Сереже, или к М. С. Соловьеву, я шел к личности, а не к «Соловьеву».

Припах «Соловьевства», в Соловьеве всегда ощущал как неприятную акциденцию при ценной субстанции. Отталкивало подразумеваемое «мы Соловьевы», т. е. «мы не Толстые», а получше «Толстых». Я и «Толстых» как «Ых» — не любил[1375].

Напротив, на фоне этих весьма неутешительных выводов как светлая альтернатива и Соловьевым, и, как кажется, даже Иванову-Разумнику возникает… Эмилий Карлович. «Насколько мне был ближе в теме, в темпе Метнер!»[1376] — восклицает, подводя итог своим размышлениям, Белый.

В отличие от сравнения Метнера с Соловьевым, отмеченная П. Н. Зайцевым попытка Белого представить отношения с Метнером по модели диккенсовского романа («Эмилий Карлович был в некотором смысле Стирфорсом, а Борис Николаевич — Дэвидом Копперфильдом») в мемуарах «Начало века» отражение нашла. В опубликованном тексте и в «московской» редакции глава «Эмилий Метнер» и начинается отсылкой к Диккенсу, задавая таким образом тон всему последующему повествованию:

Вспомните роман «Давид Копперфильд»: Тротвуд[1377], юноша; и — Стирфорс, блеск талантов, старший товарищ Тротвуда; история друзей — себя повторяющий миф; у каждого бывает свой Стирфорс, свой блеск; жизнь отнимает Стирфорса; но сон о нем длится (НВ. С. 87).

Вспомните роман «Давид Копперфильд»: Тротвуд[1377], юноша; и — Стирфорс, блеск талантов, старший товарищ Тротвуда; история друзей — себя повторяющий миф; у каждого бывает свой Стирфорс, свой блеск; жизнь отнимает Стирфорса; но сон о нем длится (НВ. С. 87).

В «московскую» редакцию этот зачин перешел из «кучинской» редакции 1930 года. Однако в «кучинской» редакции у главы «Эмилий Метнер» не один, а два зачина. Первый — черновой, многократно правленый, перечеркнутый и трудно читаемый. И второй — чистовой, сокращенный, перенесенный без изменений в 1932 году в «московскую» редакцию и опубликованный в 1933‐м в книге.

Приведем черновой зачин:

Вспомните роман Диккенса «Давид Копперфильд»; и перед вами встанет пара: мальчик, потом юноша, Тротвуд и поражающий блеском своих талантов старый его товарищ, Стирфорс; Стирфорс — яркий период жизни Тротвуда; незабываемая эпоха; у Диккенса Стирфорс не оказался недостойным уважения; это случайно; не случайна боль <нрзб.> Тротвуда о том, что он потерял Стирфорса <сверху вписан вариант: не случайна боль утраты Стирфорса>. История отношений Тротвуда к Стирфорсу, — вечная сказка, повторяющая себя: в жизни у каждого становящегося на ноги сознания появляются свои Стирфорсы; мы им верим беззаветно; мы любим их; сны поражают воображение блеском <сверху вписан вариант: появляется свой Стирфорс, которому часть жизни мы беззаветно верим, как поразившему воображение блеску>[1378].