Потеря Кипра навлекла народную ярость на голову Авлета, который и пальцем не пошевелил, чтобы спасти брата. Сумма, потраченная на подкуп, была настолько велика, что Египту грозило увеличение налогового бремени и снижение стоимости металлических денег. В 58 году до н. э. Авлет отправился в Рим с жалобой на александрийцев, которые были на грани восстания, и мольбой оказать ему поддержку римскими военными силами. Именно в этот исторический момент Катон, в котором грубость циника сочеталась с жестокостью римлянина, намеренно принял царя Египта, сидя на стульчаке и опорожняя кишечник. Римский военачальник в те дни мог безнаказанно нанести любое оскорбление левантийскому правителю вроде Авлета.

Любопытно, что Авлет оставил свою семью в Египте[692]. Неясно, была ли еще жива его жена Клеопатра Трифена, а также являлась ли та Клеопатра Трифена, которую александрийцы, по словам Порфирия, признали соправительницей вместе с Береникой (IV), дочерью Авлета, после его отъезда, супругой Авлета или, как утверждает Порфирий, его старшей дочерью, полной тезкой своей матери. Так или иначе, Клеопатра Трифена, соправительница Береники, умерла через год и оставила юную Беренику единоличной царицей в Александрии[693]. В надписи в Эдфу говорится, что строительство великого храма, которое вели столько царей из династии Птолемеев с 237 года до н. э., наконец-то было окончено в 25-й год Птолемея XI, когда 1 хоиаха (5 декабря 57 года до н. э.) у входного пилона были поставлены обшитые бронзой кедровые двери. На пилоне начертаны имена — «Птолемей, юный Осирис, с сестрой, царицей Клеопатрой Трифеной». Как известно, царя тогда уже не было в стране, но строители храма в Эдфу могли еще считать его законным правителем и приписывать возведение этого сооружения ему. В тексте не подразумевается, что царь лично присутствовал при освящении дверей, и поэтому из упоминания его в этой связи нельзя сделать вывод о том, что надпись не имеет отношения к действительности и что такое свидетельство, как упоминание в ней еще живой царицы Клеопатры Трифены, ничего не стоит. Ее имя действительно исчезает из папирусов после 7 августа 69 года до н. э. Однако если она умерла тогда (а большинство немецких ученых, видимо, считает это установленным фактом), трудно понять, почему жрецы храма в Эдфу еще не знали о кончине царицы через одиннадцать с половиной лет! Кроме того, придется предположить, что все дети Авлета, родившиеся после 69 года до н. э., появились на свет либо вне брака, либо от жены, чье имя не появляется на памятниках. Если же, с другой стороны, Клеопатра Трифена дожила до 57 года до н. э., непонятно, почему ее имя исчезает из папирусов после 69 года до н. э. Помимо смерти, у этого явления могли быть и другие причины. Например, она могла поссориться с царем, так как поддерживала александрийцев и, может быть, своего второго брата на Кипре, полагая, что Авлет бездумно разбазаривает великое наследие Птолемеев, и сторонникам царя было дано понять, что ради его удовольствия имя царицы больше не должно фигурировать в официальных документах. Если так, то это объяснило бы, почему Трифена осталась в Александрии, когда Авлет бежал в Рим, и почему александрийцы признали ее своей правительницей, как только он уехал, — если предположить, что она и есть та Клеопатра Трифена, о которой говорил Порфирий.