На протяжении месяцев мы одинаково реагировали на перемены в нашей жизни: появление Горбачева, перестройку и открывшиеся возможности гласности; мы читали, а Стасик читал и писал жадно обо всем, что появлялось и срывало плотину молчания. В отличие от оптимистов – Натана Эйдельмана и Фазиля Искандера, который даже оказался в Думе в качестве депутата, Рассадины остались скептиками. Отсюда в наших письмах нота пессимизма, а потом и разочарования. Бытовые вопросы занимали все больше места, как только государство в один день обесценило все сбережения, и чтобы прожить, Стасику приходилось писать и писать для независимых газет и еженедельников, число которых со временем сокращалось. Мы еще встречались, еще тяжело больная Алла готовила, несмотря на наши протесты, ужины, которые, как всегда, состояли из продуктов, привезенных с рынка, и, как всегда, мы привозили недоступное у них оливковое масло. Позднее она ходила уже на костылях. Она была стойкой, улыбалась нам, как и прежде, не говорила об угрозе метастаз. Мы надеялись, что все обойдется, даже когда делали вид, что не видим, как тяжело она передвигается. Мы все реже и реже обменивались письмами, пока, наконец, не пришло известие, что не стало Алины Петуховой-Якуниной. И затем Стасик, болевший давным-давно диабетом, потерял ногу, но все еще работает, печатается… Время от времени еще приходят письма, еще можем созвониться и услышать его голос и сказать, кем для нас они оба были и остаются.

Нам жаль, что польским читателям не удалось с ним познакомиться как с писателем. Сегодня мы бы без колебаний рекомендовали одну из его последних книг, посвященную краткой истории советской литературы, под названием «Советская литература. Побежденные победители. Почти учебник» (М., СПб., 2006). Это книга русского писателя, который в необычайно лаконичной форме сочетает проникновенные размышления о непростительной подлости с любовью к великим (великим также во время уничтожения и унижения самых талантливых) представителям собственной культуры. Это не пасквиль и не житие, это не о «позорище» или «доморощенных героях», а спокойный анализ того, чего ему довелось быть свидетелем и участником. Стоит его послушать.

Две его книги: «Самоубийцы. Повесть о том, как мы жили и что читали» (М., 2002) и «Книга прощаний. Воспоминания о друзьях и не только о них» (М., 2004), которые в новой России вызвали много шума, мы читали с комком в горле и восхищением. Как бы нам хотелось написать также свою книгу прощаний… Потому что, чем же еще являются эти наши воспоминания о России и русских, если не прощанием с теми, кого больше нет с нами, и с теми, кто еще до нас или вскоре после нас уйдут?