Слава возвращается в свой университет в Чебоксарах, и нас Лера спрашивает, не хотим ли прийти к ней в гости. У нее будут знакомый француз и ее сын Миша. Мы рады, что, наконец, увидим обычную казанскую квартиру. Днем Лера забирает нас на своей крохотной несколько разваливающейся машине с улицы Чехова. У нее мы знакомимся с молодым человеком по имени Николя, который приехал сюда из Парижа на практику (он учится в школе восточных языков) и подрабатывает преподавателем французского языка. Мы сразу находим общий язык – несмотря на разницу в возрасте, нас объединяют какие-то непонятные флюиды; мы знаем, что эта встреча не будет последней…

Садимся за стол. Николя суетится на кухне, мы едим какие-то бутерброды, пьем вино, а через некоторое время приходят новые гости – его хорошие знакомые, местные татары из организации, борющейся за возрождение подавлявшейся годами татарской культуры. Разговор становится все интереснее. Рассказывают о возникающих трудностях. Они возмущены тем, что их президент не воспользовался временем Ельцина, когда доходы от нефти поступали в бюджет Татарстана и могли быть использованы не только на реконструкцию города, что большая часть этих средств осталась в карманах частных лиц, что практически вообще не позаботились о самом важном – о татарском образовании. Если бы в эти годы наряду с русскими школами создавались татарские, то сегодня уровень самосознания татарской общины был бы намного выше. Это время было по большей части потрачено впустую, не была проведена смена алфавита, что облегчило бы взаимодействие с миром. Их также беспокоит то, что татарская молодежь не может прочесть ни надписи на надгробиях своих предков, ни произведения давней культуры.

У Леры полным-полно занятий в вузах, поэтому мы договариваемся, что Николя поедет с нами гулять по Казани. Это было незабываемое впечатление. Где бы мы ни останавливались, везде нашего гида встречают с улыбкой, он говорит по-татарски, показывает нам мечети, у которых сидят старые татары, и обмениваются с ним приветствиями. Мы находимся в татарском районе, расположенном внизу и явно бедном. Николя любит здесь бывать. Еще он ведет нас на обед в татарскую столовую – там его тоже знают. Мы заказываем местные блюда и с удовольствием их едим. А потом еще идем на рынок. Мы пробираемся через грязищу, останавливаемся у киосков и торговок, продающих с рук свой товар. Мы покупаем какие-то варежки из козьей шерсти, а закутанная в платок татарка отказывается верить, что Николя не наш сын («Нечего возражать, сын, видно, что сын, как две капли воды похож на мать»). Николя провожает нас до гостиницы, смотрит на ее скромный интерьер и говорит: «Моим родителям здесь тоже было бы хорошо!». Потом Лера рассказала нам, что он по возвращении отметил, что мы напоминаем ему его родителей – фотографа и журналистку, что, по-видимому, является самым большим комплиментом в его устах. Мы это так и восприняли.