«Серная банда» была просто-напросто небольшим товариществом веселых студентов, которые после неудачи баденско-пфальцкого восстания зимою 1849/50 г. очаровывали женевских красавиц своим бесшабашным весельем и пугали швейцарских буржуев своими выходками; общество это распалось лет за десять до того. Безобидную жизнь студентов весело изобразил один из участников компании, Сигизмунд Боркгейм, сделавшийся с тех пор зажиточным купцом лондонского Сити; живые описания Боркгейма Маркс изложил в первой же главе своего сочинения. В лице Боркгейма он обрел верного друга. Ему вообще оказывали помощь многие эмигранты не только в Англии, но также во Франции и в Швейцарии, даже те, которые были ему далеки и которых он даже не знал, как, например, Иоганн Филипп Беккер, испытанный в борьбе ветеран швейцарского рабочего движения.

Невозможно, однако, перечислить в подробностях, как Маркс разоблачал все подвохи и сплетни Фохта, так что от них не осталось и жалкой крошки. Более важным был тот уничтожающий удар, который нанес Маркс, доказав, что пропаганда Фохта — как по своему вероломству, так и по своему невежеству — отголосок лозунгов, данных лже-Бонапартом. В бумагах Тюильри, опубликованных правительством национальной обороны после падения Второй империи, найдена была расписка на 40 000 франков, которые Фохт получил в августе 1859 г. из секретного фонда Бонапарта: деньги были даны чрез посредство венгерских революционеров, если принять более мягкое для Фохта толкование. Фохт особенно дружил с Клапкой и не понял того, что отношение германской демократии к Бонапарту было иным, чем отношение венгерской демократии. Последней могло быть дозволено то, что для первой являлось постыдной изменой.

Но как бы ни обстояло дело с происками Фохта и если бы даже он не получил наличными деньги из Тюильри, все же Маркс привел самые решительные и неопровержимые доказательства того, что пропаганда Фохта находилась в полной гармонии с бонапартовскими лозунгами. Эти главы бросают ослепительный свет на тогдашнее европейское положение и являются самыми ценными в книге; в них есть много поучительного и для нашего времени. Лотар Бухер, относившийся тогда скорее враждебно, чем дружественно, к Марксу, назвал эти главы при появлении книги сокращенным курсом современной истории. А Лассаль, со свойственной ему искренностью, признал, что считает теперь вполне оправданным и естественным, если Маркс убежден в подкупности Фохта. Самую книгу Лассаль приветствовал, как «мастерское во всех отношениях произведение». Энгельс ставил книгу о Фохте даже выше «Восемнадцатого брюмера», — говоря, что она гораздо проще по стилю и столь же блестящая и что это вообще лучшая из всех полемических работ, написанных Марксом. Исторически самой значительной из его полемик книга о Фохте, однако, не сделалась; она все более исчезала в тени, а «Восемнадцатое брюмера» и полемическая статья против Прудона все более выдвигались на свет. Это объясняется отчасти незначительностью содержания: все дело Фохта — сравнительно ничтожный эпизод; но отчасти причина заключается в великом искусстве Маркса и в его маленьких слабостях.