8 июня послам доставлены были ответные подарки от курфюрста. Сам Петр, по свидетельству церемониймейстера Бессера, получил очень редкие вещи от курфюрста дней за 8 перед тем. Первому послу, Лефорту, были подарены «в маленком ковчежце курфистрова персона, писана на золоте, кругом осажена каменьями алмазы, да лахань с рукомойником, судно серебреное, в котором при столе держат воду для покачиванья сосудов, да две крушки серебряные болшие»; Ф. А. Головин получил «персону курфюрстову» с алмазами поменьше первой, лохань с рукомойником, кружку серебряную большую — весом та серебряная посуда в 28 фунтов; П. Б. Возницыну был дан также осыпанный алмазами портрет курфюрста, поменьше второго, лохань с рукомойником, две серебряные кружки. Лицам свиты были подарены частью серебряные сосуды, частью золотые и серебряные медали. Из волонтеров получили подарки серебряной посудой трое: князь А. М. Черкасский, Ф. Ф. Плещеев и Александр Меншиков — эта любезность курфюрста показывает, что эти волонтеры были наиболее приближенными к царю[844].

8 же июня послы, оставив в Кенигсберге для обучения бомбардирскому делу солдат Преображенского полка Степана Буженинова, Данила Новицкого, Василья Корчмина, Ивана Овцына, Ивана Алексеева, двинулись в путь, спускаясь на кораблях рекой Прегель. С посольством плыл и Петр[845]. Флотилия остановилась у Фридрихсгофа; царь и послы ужинали у курфюрста: «Пришли великие послы под курфистров дом Фридрихзгоф и тут стали, и были у курфистра в том дому и ужинали. А как за столом пили про здоровье великого государя, его царского величества, и в тое пору была стрельба из пушек». «Послы вместе с обер-командаром, — пишет церемониймейстер Бессер, — ужинали в тот же вечер с его курфюршескою светлостью, который также находился во Фридрихсгофе».

На следующий день, 9 июня, после обеда состоялось новое свидание царя с курфюрстом на яхте послов, и здесь продолжались переговоры о союзе с явным, живым и оригинальным участием самого Петра: «болши о том говорил один из валантеров началной», как обозначает это участие Петра в переговорах «Статейный список». На посольскую яхту 9 июня явился сначала обер-президент фон Данкельман, «а потом приезжал и был на яхте курфистр сам с братом своим и с князем Голштинским и с иными ближними своими людьми»[846]. Было условлено, и эта оригинальная мысль принадлежит, конечно, Петру, статью о союзе в письменный акт договора не включать, чтобы не вызвать неудовольствия со стороны Швеции, которой договор мог сделаться известным, а ограничиться словесным взаимным обещанием государей, приводя тот аргумент, что все равно единственной гарантией, хотя бы и письменного договора, служит совесть заключивших его государей, потому что, кроме Бога, нет на свете судии, который мог бы судить государей в случае нарушения договоров. Та же гарантия может сообщить крепость и словесному обещанию. Петр и курфюрст дали взаимное обещание помогать друг другу против всех неприятелей, а особенно против Швеции, подали друг другу при этом руки, поцеловались и утвердили соглашение клятвой.