Сохранилась в делах Посольского приказа записка об этом словесном соглашении, род протокола, составленная уже впоследствии, не ранее 1701 г., потому что Фридрих III называется в этой записке «нынешним королем Прусским». В этом документе после краткого изложения хода переговоров читаем: «И по многих разговорах согласились на том, чтоб… о сей статье, чтоб друг другу против всех неприятелей вспомогать, а особливо против шведа, обещать самим обоим государям друг другу изустно. И как великий государь с послами изволил пойтить из Королевца водой в Пилаву на курфистровой яхте и, отшед до курфистрова двора, именуемого Фридрихсгофа, остановился, и тогда приходил сам курфистр к великому государю на яхту с братом своим маркграфом Албрехтом, с ним же верховный президент фон-Данкельман, а при великом государе были тогда великие послы да переводчик. И по разговорех меж собою изволили учинить друг другу обещание, говоря, „что, хотя и письменный бы им договор меж собою постановить, то однако ж тот договор совестми ж их государскими имеет быть крепок, понеже де на свете несть судии, который бы в несодержании обещания того, хотя и письменного, их судити мог, кроме Бога. И того ради обещают они, великий государь, его царское величество и курфистрская пресветлость, друг другу пред лицем Божием, что ту статью, о которой министры их на письме в договоре не положили, дабы не сочинить оным подозрения, а имянно, чтоб во удобной и потребной случай друг другу против всех неприятелей, а особливо против шведа, вспомогать всеми своими силами во всякой возможности содержать истинно и пребывать до скончания в непременной при том союзе дружбе“. И, дав на том друг другу руки, целовались и клятвою утвердили»[847]. До сих пор стремительная воля Петра ломала освященные временем внешние формы и установившиеся отношения внутри государства; теперь она проявила себя той же ломкой форм и в международных сношениях. Раз он был убежден в целесообразности и пользе соглашения с куфюрстом, старинные внешние формы его не остановили, и он сейчас же изобрел новые, более подходящие к случаю.

Курфюрст пробыл на яхте у Петра и послов с полчаса. Петр подарил ему драгоценный камень — рубин очень большой цены.

Отъезд послов, свидетельствует Бессер, был обставлен такой же пышностью, с какой его курфюршеская светлость принимал их при прибытии и во все время пребывания. «И потчивав великие послы, — читаем в „Статейном списке“ — его курфюстрово пресветлейшество и ближних его людей проводили с яхты честно. А как великие и полномочные послы пошли в путь свой и тогда от двора курфистрова, поздравляя их счастливой путь, стреляли из пушек многожды; так же и великие послы с яхты из пушек стрелять велели ж»[848]. Ночь с 9 на 10 июня проведена была Петром и посольством на яхте, ставшей на якоре не доходя Пилау. 10 июня в полдень царь прибыл в Пилау, встреченный также пушечными выстрелами с замка.