во-первых, известить шведское правительство о предстоящем прибытии великих и полномочных послов и, во-вторых, затем, чтобы остаться в Швеции резидентом. В качестве резидента он должен был, живя при королевском дворе, «проведывать всяких ведомостей всесовершенно» и доставлять в Москву самую подробную информацию о разных политических новостях. В частности же, наказ ему предписывает сообщить о составе дипломатического корпуса в Стокгольме, о находящихся там послах, посланниках и резидентах и, вступив с ними в сношения, проведывать, с какими делами каждый из них прислан. По дороге в Швецию и находясь в Стокгольме, он должен был добывать и сообщать в Москву известия о войне польского короля со Швецией: за что у него со шведами война, о количестве войск под Ригой и о военных действиях, пришли ли к действующим там саксонским войскам также польские и литовские войска, прерваны ли дипломатические отношения у Швеции с Польшей, выехал ли из Польши шведский резидент, много ли шведы послали войск на выручку Риги, чего ожидать между этими державами, войны или мира, и если мира, то на каких условиях. Хилков должен был далее узнавать, какие отношения существуют между Швецией, с одной стороны, и Данией, Бранденбургом и Францией — с другой; нет ли каких-либо сношений у шведского двора с турками и крымским ханом, ведут ли шведы торговлю с Турцией. В самой Швеции ему предписывалось осведомиться, как смотрит общественное мнение на последние сношения Москвы со Швецией; что шведы мыслят и говорят об отказе великого государя присягнуть перед шведскими послами при подтверждении вечного мира в Москве осенью 1699 г.;

как этот отказ толкуют и что говорят в простом народе; будет ли король, со своей стороны, присягать при подтверждении вечного мира или, так же как и московский государь, ограничится одной только докончальной грамотой; рады ли шведы предстоящему прибытию русского посольства. Существенным предметом осведомления резидента должны были быть сведения об отошедших к Швеции трех русских городах: каковы численностью в них гарнизоны и в каком состоянии в них крепости. Все эти сведения Хилкову предписывалось сообщить в Москву с еженедельной почтой, писать секретные из них собственноручно и даже ему только одному известной цыфирной азбукой. Он должен был также покупать и пересылать в Москву газеты[714].

Представитель московской знати, связанный родственными узами с самыми выдающимися домами[715], князь Хилков, как и все эти молодые дипломаты, которые начали дипломатическую деятельность перед Северной войной, как А. А. Матвеев, князь Ю. Ю. Трубецкой, Измайлов, был близок к руководителю иностранной политики Ф. А. Головину, вероятно, также состоял с ним в родственных отношениях. Эта личная близость заметна по его переписке с Ф. А. Головиным, начавшейся еще в Москве при сборах Хилкова в путь. «Милостивой мой государь, Федор Алексеевичь, — писал ему Хилков из Москвы в Воронеж 28 апреля, — многолетно здравствуй на множество лет. По указу государеву поеду в путь свой кончая маия в 1 день; а подьячей, государь, которой со мною написан в Свию, Инехов, отставлен, а в его место дан Богданов, и он человек самой скудной, в том тебе доношу, что ему там жить будет нечем. Еще ж мое доношение о которых моих належащих нуждах тебе, государю моему, послано в сем моем письме на особой бумаге писано. Пожалуй, по тому моему доношению сотвори со мною, убогим, во всем ко мне милость свою ради имени Божия. При сем Андрюшка Хилков челом бьет. С Москвы апреля в 28 день»[716]. 30 апреля к нему на двор были присланы ассигнованные ему подъемные деньги — ему дано было 666 рублей, переводчику 70 рублей и двум подьячим по 50 рублей каждому, а также соболиная казна для раздачи в Швеции[717]. 9 мая он покинул Москву, куда ему уже не суждено было возвратиться; он умер на чужбине, протомившись в шведском плену до 1718 г.