Простившись с Маврокордато, посланники тотчас же отправили подьячего Ивана Грамотина на корабль с приказанием капитану немедленно явиться на посольский двор. Но не успел подьячий выйти с посольского двора, как с корабля раздалась опять сильная и продолжительная пушечная пальба. Во дворце опять всполошились. Маврокордато прислал своего казначея, а за ним племянника с упреками и с угрозой от султана взять царский корабль «за караул», для чего уже приготовлены люди. Посланники вслед за первым посланным, Грамотиным, отправили за капитаном переводчика Степана Чижинского и подьячего Бориса Карцева. Но привести капитана оказалось нелегко. Иван Грамотин вернулся уже к вечеру, «в отдачу дневных часов», и докладывал посланникам, что «как-де он приехал на корабль, и в то-де время у капитана сидели два человека иноземцев и с ним пили. И он-де, Иван, ему, капитану, говорил, чтоб он ехал к ним, посланником, на посольской двор. И капитан ему, Ивану, сказал, что он к ним, посланником, поедет, и, напився пьян, лег спать. И он-де, Иван, его, капитана, будил многажды и розбудить его не мог для того, что он спал пьян без памяти, и сержанты-де и солдаты сказывали ему, Ивану, что с теми двемя иноземцами почал он, капитан, пить вчерашнего дня с полудня и пил во всю ночь и сего дня по весь день, также и ис пушек стрелял во всю ночь. Да и при нем, Иване, он, капитан, из пушек стрелял же». После Грамотина возвратились на посольский двор вторые посыльные, Степан Чижинский и Борис Карцев, и докладывали: «Как-де они на корабль пришли, и в то время капитан Петр Памбурх спал, и они его будили ж и добудиться не могли долго. А сержант и солдаты сказывали им, что он, капитан, с гостьми, с иноземцами, вчерашнего дня с полудня и во всю ночь и сей весь день пил и во всю ночь с воскресенья на понедельник ис пушек стрелял и теперво спит пьян же. И они-де… дожидались того на корабле, покамест он проспится, много время до самого вечера и, видя, что день преклоняется к вечеру, насилу его разбудили и звали к посланником. И он ж де, лежа на постели, им сказал, что он ехать не может, потому что пьян. И они-де ему говорили, чтоб он, капитан, ни днем, ни ночью из пушек не стрелял. И он-де, капитан, приподняв немного голову, лежа на постели, говорил им через толмача, что он из пушек стрелять не станет». К этой записи «Статейный список» эпически спокойно добавляет: «И после тех посылок того ж числа в вечеру и на другой день с утра рано с того корабля из пушек он, капитан, стрелял»[815].

26 сентября за капитаном опять был послан Иван Грамотин, но Памбург и на этот раз не поехал, отговорившись тем, что у него болит нога и бок, и послал вместо себя подштурмана и матроса. На вопрос посланников, почему капитан к ним не явился, подштурман и матрос сказали: «Третьего-де и вчерашнего дня были у него гости, и с теми-де гостьми он пил и теперво едва жив с похмелья». Только после второй посылки опять переводчика Чижинского и подьячего Карцева капитан пришел на посольский двор. На вопросы и укоры посланников он ответил, что не был у них «для того, что были у него… французы и венецыяне и с ними пил и во пьянстве стрелял ночью и в день и в том просит он у них, посланников, прощенья, а впредь стрелять не будет». Посланники выговаривали ему, заметив, что, если бы даже у него в гостях были сами послы французский, голландский и английский, и тогда ему безвременно из пушек стрелять и тем на себя наводить султанский гнев не следовало.