Черныш сопровождал посланников на XVIII конференцию и был представлен турецким уполномоченным. Когда при начале конференции вся свита из ответной палаты вышла, Украинцев сказал, что «вчерашнего-де дня приехал к ним с Москвы от царского величества гонец с его царского величества грамотою, чрез которого восприяли они, посланники, радостную и веселую ведомость, что он, великий государь его царское величество, на своих великих и преславных престолех Российского царствия со всем своим, государским, сигклитом пребывает в добром здравии. А с Москвы-де тот гонец отпущен февраля 20 числа. И того гонца он, посланник, им, думным людям, объявил. И думные люди, поздравя того гонца, спрашивали его о дорожном пути, все ли он благополучно ехал. И гонец говорил, что он, милосердием Божиим, тот свой путь препроводил здраво и благополучно. И, сказав и поклонясь думным людям, из ответной палаты вышел».

Турецкие уполномоченные начали переговоры на XVIII конференции с любезного выражения радости по поводу привезенных гонцом вестей о здоровье Московского государя[996]. Предметом переговоров была уступка земли к Азову с кубанской стороны, и этот спор занял четыре конференции: XVIII–XXI. На вопрос Украинцева, сколько будет уступлено земли к Азову в сторону Кубани, турки сказали, что так как к Азову уступлено много земли с крымской стороны, то чтобы он не домогался того же с кубанской стороны. Тогда Украинцев потребовал отвести землю к Азову по самую реку Кубань, заметив, что «опричь той реки определение рубежей на обе стороны учинить будет нечем». Кубань была бы наилучшей границей. Турки пришли в негодование. Это было действительно огромное пространство. «И думные люди говорили сердитуя, чтоб он, посланник, таких слов впредь не говорил и реки Кубани не поминал никогда…замерено у него, посланника, по ту реку Кубань много, чего никогда не бывало, и захватил, почитай, весь восток. А восточной-де государь — его салтаново величество, а иного государя нет. И у салтанова-де величества на востоке живут многие его подданные: черкесы, нагайцы и иные народы и ему-де, салтану, у тех своих подданных землю отнять и к Азову отдать неприлично и стыдно». Они и сами понимают, что Азову без земли быть невозможно, и потому предлагают уступить к нему земли в кубанскую сторону на один пушечный выстрел. Украинцев в ответ доказывал, «выводя пространно», что азовские и кубанские степи велики, «протязаются на многие мили, где в иных местах никогда еще никто из нагайцев или ис черкес и ис кубанцев и не бывал». Все эти народы живут за рекою Кубанью, а по сю сторону Кубани к Азову никогда не кочевали и ныне не кочуют; «та азовская степь по самую реку Кубань впусте; владели ею наперед сего азовские же жители и им, думным людям, стоять тут не за что».