На следующий день он принимает нас в своей маленькой, очень просто обставленной конторе. Стены совершенно голые – ни одной картины или репродукции. Теперь он уже не так официален, как вчера. Наоборот – сердечен и энергичен. Подготовка займет два дня. Марголински коротко описывает, каким образом мы попадем в Швецию. Под конец сообщает, где нам надо быть послезавтра. Точно в час дня.

Мы должны уйти из общежития «как обычно». Значит, нам нужно оставить наши сумки, вообще сделать все, чтобы не привлекать внимания. В условленном месте нас будут ждать два молодых еврея из Палестины. Они посадят нас в рыболовецкий баркас, на котором мы и доберемся до Швеции. Мы получим билеты на поезд до Стокгольма и немного наличных – на непредвиденные расходы. Не очень много, говорит он с сожалением, его организация не так богата. Есть вопросы? Если нет, хорошо – и он еще раз напоминает: ни при каких обстоятельствах никому ни слова. То, что мы делаем, незаконно, и может навлечь беду и на него, и на тех, кого мы встретим на берегу. На прощанье он пожимает каждому из нас руку и желает счастья. У него сильная, теплая рука, взгляд одновременно ободряющий и печальный. Мне кажется, он хочет сказать нам, что будет нелегко – но это, наверное, не входит в его обязанности.

Мне очень тревожно, но я даже думать не хочу, что все мое будущее зависит от встречи послезавтра на берегу и опасного путешествия на рыбацком баркасе – когда решение принято, бессмысленно и тяжко анализировать неизвестное.

Вечером я с трудом удерживаюсь, чтобы не рассказать все Будиль и Маргарете. Но это не только моя тайна, поэтому я неуклюже начинаю намекать на то, что мое пребывание в Дании подходит к концу. Будиль беспечно говорит, что у нас еще есть две недели, не стоит об этом сегодня думать. Так что только я знаю, что это наш последний вечер вместе.

Я научился ценить не только необычную красоту в этой загадочной, прелестной женщине. Когда приближается минута прощания, я вдруг понимаю, как мало о ней знаю – она никогда не говорит о себе. То, что я знаю о ней, почерпнуто из случайно оброненных замечаний Маргареты.

Ни я, ни Будиль никогда не говорили о наших чувствах и наших отношениях. Может быть, потому, что оба знали, что у нас нет совместного будущего. Мы принадлежим к разным мирам, и эти миры случайно, этим коротким летом, пересеклись между собой. С самого начала наша встреча была, как летняя бабочка, срок жизни которой строго отмерен судьбой. Никто из нас не попытался что-либо изменить, да теперь уже и поздно. И, может быть, даже к лучшему, что Будиль останется для меня навсегда прекрасной загадкой, а я для нее – юным польским студентом, ненадолго вошедшим в ее жизнь. Если бы мы встретились при других обстоятельств, я не уверен, решился ли бы я заговорить с ней, и тем более, приняла ли бы она мои ухаживания.