Хеленка и Нина рассказали, что они обратились за помощью в Еврейскую общину – не могут ли они обеспечить нас стипендией. Встречались даже с председателем общины – но в займе им отказали. Один из руководителей общины, Давид Копнивски объяснил, что они просто не могут предоставить займ на двадцать тысяч крон. Я не понимаю – зачем такие деньги? Нина объяснила мне, как считал Копнивски – двести пятьдесят крон в месяц, десять месяцев в году в течение восьми лет – получается ровно двадцать тысяч.

Мы беженцы – конечно же нам не нужно для жизни две пятьдесят крон в месяц – это очень много. Но в одном Копнивски прав. Обучение на медфаке продолжается семь-восемь лет, к тому же община понятия не имеет, кто мы такие – собираемся ли мы серьезно заниматься, дадут ли нам продолжить занятия после курса анатомии и вообще, получим ли мы разрешение остаться в Швеции. Так что никакой стипендии от Еврейской общины не будет. Я раздобываю «стартовый капитал» другим способом – настал час продать отцовский серебряный портсигар. В ювелирном магазине я получил за него сто шестьдесят крон – что ж, для начала неплохо.

Я случайно познакомился еще с одним польским студентом, поступившим на медицинский факультет в Уппсале. Его зовут Александр Вайнфельд. Он из религиозной, правда, не ортодоксальной семьи. Он немного постарше и намного образованней и опытнее меня. До того, как начать учиться медицине, он сначала пробовал себя в теологии, потом изучал философию – необычайно начитанный и интеллектуальный парень. Несмотря на то, что я по части общей культуры совершенно ему не пара, мы подружились и стараемся держаться вместе, даже едем в Уппсалу, чтобы попытаться снять квартиру. Это не так легко.

Студенческих комнат и квартир не хватает. Сдают жилье главным образом пожилые дамы – немножко пополняют свой бюджет. Это рынок тетушек, который невероятно оживляется в начале каждого семестра. Они, конечно, пользуются тем, что спрос превышает предложение – выбирают квартиранта «почище».

Только со второго раза в студенческом квартирном бюро нам дают три адреса, где мы можем попытать счастья. Ближе всех к центру – фру Бьоркман на Йернбругатан 10В, прямо напротив университета. Это огромный дом с большим двором. Его еще называют «дом-зазнайка» – не потому, что его жильцы плохо себя ведут, а потому, что он выше, чем расположенное напротив здание университета.

Алекс и я бросаем жребий – мне выпадает выбирать первому. Мы надеваем самое лучшее, полируем ботинки и идем к фру Бьоркман. Это пожилая, властная, немногословная дама с редкими седыми волосами. Она долго расспрашивает меня. По-видимому, я произвел на нее благоприятное впечатление, и она предлагает мне большую хорошую комнату – но с рядом условий. Я не имею права использовать ванную и кухню, в комнате нельзя готовить, нельзя пользоваться телефоном, стоящим в комнате хозяйки – и, самое главное, мне категорически запрещено принимать у себя знакомых женского пола после десяти часов вечера. Что ж, по крайней мере, я могу пользоваться туалетом в холле. Квартплата – восемьдесят пять крон в месяц, заплатить надо вперед.