Профессор Хольмдаль – полная противоположность Дальбергу. Он лыс и преувеличенно энергичен, словно хочет убедить всех – и, похоже, в первую очередь, себя самого, что находится в прекрасной форме. Он ходит из угла в угол, и разглагольствует неоправданно громким голосом. Ему не нужны наши польские аттестаты, но он хотел бы поглядеть на зачетные книжки, подтверждающие, что мы были зачислены на медицинский факультет. Он на ломаном немецком объясняет, что это непременное условие для зачисления – норвежцы тоже начали изучать медицину на родине.

У Хольмдаля мы задерживаемся подольше. Хеленка и Нина рассказывают ему о Лодзенском университете, какие предметы мы изучали, как проходят экзамены. Он слушает с интересом. Более всего его потрясло, что нас было шестьсот человек на курсе – к нему записались только двадцать пять. Мы прощаемся, довольные друг другом, под конец он говорит, что нам надо явиться на перекличку 22 января в десять часов. Хорошо было бы, если бы мы раздобыли три тома учебника анатомии Раубера Копша – в букинистических магазинах иногда продают подержанные экземпляры, а также учебник топографической анатомии Корнинга, но его почти невозможно достать. Он тоже подчеркивает, что речь идет только о курсе анатомии. Но он же обещал поговорить с заведующим кафедрой гистологии? Об этом он даже не упоминает, а мы не спрашиваем.

Конечно, нам надо было бы прислушаться к предостережениям старых опытных преподавателей, того же Йиллиса Хаммара. Решение бросить все, что мы только начали создавать в Швеции, ради одного-единственного курса анатомии было, мягко говоря, рискованным и вполне дурацким. Но этот рискованный и легкомысленный шаг, который мы сделали, даже не особенно задумываясь, в конце концов привел к успеху. До этого, правда, еще много чего произойдет, и окончательное решение нашей судьбы – в руках высокопоставленных академических светил и бюрократического аппарата. Но это они, Давид Хольмдаль и Гуннар Дальберг, первыми пошли нам навстречу, они прислушались к мнению Хьюго Валентина и дали нам шанс.

Конечно, очень много сделала Нина с ее энергией и пробивной силой. Но, если бы не эти люди, никто из нас не имел бы возможности учиться на врача.

И Хьюго Валентин, и его жена живо заинтересованы нашими успехами. Фру Валентин приглашает нас на чай с домашними печеньями – «чтобы вы не проголодались, пока добираетесь домой». Только в этот момент я сообразил, что ничего не ел, кроме очень раннего завтрака в Биркагорде.

Когда мы уже попрощались, Хьюго отзывает меня в сторону и вручает почтовый перевод на триста пятьдесят крон – его гонорар за статью в «Дагенс Нюхетер», центральной шведской газете. Деньги пришли неожиданно, сообщает он небрежно и как бы мимоходом, они ему совершенно не нужны и он просто не знает, что с ними делать. Он дает мне понять, что я окажу ему неоценимую услугу, если избавлю его от этой обузы. Он суетится и говорит много лишних слов – все для того, чтобы мы не почувствовали себя униженными. Для нас это целое состояние, мы получаем на почте деньги и по-братски делим их на троих.