Мы проводим вместе несколько волшебных недель, и я совершенно не думаю, как шведская иммигрантская служба расценит мои действия. Молодой человек, приехавший в Швецию как беженец от режима, через полтора года возвращается в свою страну – и, судя по всему, не подвергается никаким преследованиям. Принимает участие в польско-шведских мероприятиях, несколько раз побывал в польском консулате. Сбежал из коммунистической страны – а ходит на собрания Кларте, читает там какие-то лекции.

Но этого мало. Я еще немало поспособствую тому, чтобы предстать в глазах властей как в высшей степени сомнительная личность.

Сара рассказала мне, что в Польше – неофициально, но все об этом знают, – письма за рубеж перлюстрирует, и спрашивает, нет ли такого адреса, куда она может написать так, чтобы отправителя нельзя было проследить. Я дал ей адрес стокгольмской общины в Уппсале и выдуманное имя. После этого она посылала несколько писем на этот адрес, иногда с деньгами. Как-то раз на доске с именами тех, кому пришли письма, я обнаружил записку с просьбой получателя письма на выдуманное мной имя явиться в канцелярию. Там я получил наполовину вскрытое письмо, в котором лежали две двадцатидолларовые бумажки. Думаю, что это тоже было неосторожным поступком со стороны беженца – получать письма на фальшивое имя, да еще и пусть с небольшими, но все же деньгами.

Алекс и я проходим курс химии. В один прекрасный день нас вызвал профессор Гуннар Бликс и озабоченно показал нам копию письма из министерства образования – мы не можем продолжать наши занятия в уппсальском университете. Я не сразу понял бюрократический язык этого короткого послания, но содержание его помню до сих пор.

Им стало известно, что на медицинский факультет было принято сверх нормы четыре студента. Они считают своим долгом разъяснить, что это было сделано только ввиду особых обстоятельств военного времени, а вышеупомянутые обстоятельства, по мнению автора письма, в настоящее время являются недействительными… и так далее и тому подобное. Заключение: уппсальский университет допустил ошибку, не поставив в известность министерство, у них не было права принимать нас на учебу – поэтому мы должны быть отчислены. Подпись: Захариас Топелиус, секретарь.

Профессор Бликс говорит, что он получил копию просто для ознакомления, и ректор его по этому поводу не вызывал, так что пока мы можем продолжать учиться, но его совет – как можно скорее добиться приема у ректора, профессора Фредрика Берга.

Нина и Хеленка тоже узнали об этом от своего заведующего кафедрой. Обе готовы к бою. Мы решаем вначале посоветоваться с симпатичным и вызывающим доверие помощником ректора Бенгтом Нюленом.