Должно быть, уже очень поздно. Дождь кончился, весеннее солнце светит сквозь легкие гардины – сколько же я спал? Телефон продолжает настойчиво звонить, я поднимаю трубку – это Сикстен Францен из Радиумхеммета.

Сикстен известен своими упрямыми попытками ставить диагноз рака с помощью иглы и пустого шприца, которым он засасывает содержимое из подозрительного на рак образования. Он помещает содержимое шприца на предметное стекло, окрашивает его и утверждает, что с помощью микроскопа может различить опухолевые клетки. Патологоанатомы в гневе – они считают это шарлатанством, нельзя поставить диагноз по виду нескольких клеток, для этого требуется настоящий препарат, добытый с помощью хирургического ножа – нужна операция, а не укол какой-то иголки. Но несколько врачей старшего поколения в Радиумхеммете, среди них – Ларс-Гуннар Ларссон и директор клиники профессор Свен Хультберг, – разрешают ему продолжать эксперименты, может быть, по причине его всепобеждающего энтузиазма, а может быть и в самом деле надеются на то, что можно будет ставить диагноз без хирургического вмешательства. Впоследствии окажется, что прав именно Сикстен, а не авторы толстых учебников и профессора-патологоанатомы, и метод его войдет в историю медицины.

Всегда веселый и беззаботный Сикстен Францен с трудом владеет общепринятым, так называемым «научным», языком. Он даже не может написать статью, которую опубликовал бы уважающий себя медицинский журнал или сочинить заявку, чтобы на ее основании какая-нибудь не окончательно сбрендившая научная комиссия могла бы оказать ему финансовую поддержку. Сикстен Францен, не вписывающийся ни в какие академические нормы, совершенно не соответствующий нормальным представлениям о преуспевающем ученом, совершает самое крупное открытие за всю многолетнюю историю Радиумхеммета. Его метод аспирационной биопсии и биопсийная игла Францена – крупнейший прорыв в науке. Своим открытием Сикстен перевернул представления о диагностике рака во всем мире. Благодаря ему многие хирурги лишились работы, а больные избежали ненужных страданий, благодаря ему стало возможным начинать лечение рака на самой ранней стадии, не ожидая, пока заживут операционные швы, благодаря ему открылись пути своевременного и безболезненного контроля течения болезни и оценки результатов лечения.

Он станет автором классических публикаций и новых учебников патологии, и многие почтут за честь быть его соавторами. Но пройдет почти двадцать лет до того, как он получит международное признание и шведское правительство удостоит его звания профессора. А пока он в одиночку бьется над решением поставленной им же самим задачи. Мало кто выдержал бы такое многолетнее подвижничество – а он по-прежнему весел и всем доволен.