“Храни меня Бог от приковывающих внимание книг, это – не искусство!” – остерегает он.

“Литература это мир ассоциаций. Писатель тем более талантлив и велик, чем больше ассоциаций он сможет создать. Ты будешь большим писателем лишь тогда, когда сумеешь овладеть энергией, заключенной в тебе, и направить ее на творчество. Выдающиеся люди искусства обладают более высокой энергией, чем люди обычные”. Он задумался, и затем добавил: “Несмотря на болезнь, я жив и работаю в полную силу, ибо не растрачиваю энергию впустую. Каждую частичку энергии я тщательно сохраняю”.

Они сидят у цветов, и он держит на поводке возбужденную собаку по кличке Ноа. Вокруг вертится свора охваченных беспокойством псов, пытающихся добраться до сучки. Израиль не в силах затащить ее в дом, ибо псы тут же ринутся за ними. В маленьком дворике идет настоящий бой между Израилем и сворой лающих псов.

“Видишь, сколько энергии я трачу на эту скотину! – он побледнел, тяжело дышит. – Такая противная сучка! Не знаю, что делать. Нет у меня больше сил”.

“Дай мне поводок. Я ее подержу”.

“Ни за что? Ты еще не готова ее удерживать. Только если научишься сохранять энергию, сможешь защищать эту псину. Только тогда станешь большим писателем”.

Очень красочно он объяснил ей, каким образом жизнь ее может измениться. Она должна научиться властвовать над сворой.

Они совершают длительные прогулки по горам Гильбоа, и птицы машут крыльями над ними. Они шагают между алыми анемонами, белыми хризантемами, зелеными колосками, сквозь заросли диких трав, встающих стеной по обе стороны дороги.

“У каждого цвета есть свои свойства”, – говорит он, – У каждого цвета есть своя сила, своя история. Не зря коммунисты выбрали красный цвет. Красный – цвет крика, вызова”.

Он покрывает полотенцем все цветы, кроме красных, и просит ее зайти в комнату и сосредоточиться, как бы слиться с красным цветом. Полчаса не отрывать взгляда от красного цвета, и затем точно определит свое настроение и свои мысли.

“Я чувствую любопытство. Я хочу узнать, какова моя судьба с красным цветом. Но любопытство это меня тяготит”.

Израиль поменял красный на розовый цвет и спросил:

“Розовый цвет вызывает в тебе те же чувства?”

“Нет. Розовый цвет меня вообще не интересует”.

“Не вызывает никаких эмоций?”

“Нет. Я вообще ничего не чувствую. Я равнодушна к этому цвету”.

Он накрыл розовый цвет и сказал:

“Любопытство – сильное чувство. Любопытный человек готов сделать многое, чтобы удовлетворить свое любопытство. Я, в общем, доволен этим упражнением. Это хорошее начало. Теперь я могу оставить тебя в покое”. После небольшой паузы, добавил: “Обещай мне, Наоми, если у тебя в уме возникнет какая-либо ассоциация, мешающая сосредоточиться на упражнении, употреби все твои силы, чтобы от нее избавиться”.