Особенно это раздражает Наоми. Она не простит членам кибуца жестокости по отношению к Израилю. Они знали, что у него слабое сердце, и смерть подстерегает его в любую минуту.

“Израилю предложили руководство “Яд Ва Шем” (Музей памяти Катастрофы). Он сможет хорошо зарабатывать и содержать семью”.

Она сидит на диване, как на иголках, и голос ее повышается при виде того, что Израиль готов сломаться. Не хочет он умереть предателем! Он – один из основателей культурных и духовных предприятий, программ образования Движения кибуцев, публицист, редактор книжного издательства Движения. Все это заставляет его колебаться.

Но у Наоми совсем другие предпочтения. После нескольких месяцев изучения Каббалы и сближения с иудаизмом благодаря таким выдающимся людям, как Гершон Шалом, Шай Агнон, Залман Шазар, она другими глазами смотрит и на кибуцы и на их руководителей. Ее Израиль – гордый социалист. Но он помнит свои корни.

Израиль говорит Яари: “Ты приехал в Израиль из дома хасидов не желавших репатриироваться в страну праотцев, пока не явится Мессия. Ты приехал в Израиль, как представитель движения “Шиват Цион” – “Возвращение в Сион” и должен быть лидером этого движения. Нельзя построить страну евреев на основе только политического сионизма.

“Израиль, что с тобой? В Иерусалиме ты стал разговаривать, как ортодокс”.

Каждую среду Меир Яари обедает у них.

“Такой человек, как Израиль, не сможет жить без дела во имя будущего, его душу изъест червь совести и сомнения”.

Наоми напряжена. Израиль колеблется. Он готов сдаться.

“Возвращение в кибуц убьет его”, – говорит она Яари.

“Ты ошибаешься. Я создам ему условия жизни, достойные его таланту. Я спасаю его. Израиль не сможет обеспечивать семью в городе”.

“Но я еще существую и зарабатываю”.

“Твое предназначение – писать книги”.

“Я буду продолжать работать и также писать”.

“Ты что думаешь? Сможешь дать ребенку достойное образование в городе?! Израиль – больной человек. Ты его убиваешь. Это на твоей совести!”

Израиль встает со своего кресла. Руки заложены за спину, пальцы сжимаются в кулаки. Да, без дела и без будущего нет ему жизни. Наоми охватывает паника. Ее Израиль сдается демагогии Яари. Потребности коллектива? Есть у него необходимое и любимое дело: исследование культуры польского еврейства. Израиль не признается ей, что его терзает совесть и долг перед кибуцем.

Меир Яари – противник тяжелый. Звук его шагов по ступенькам их дома, как звук приближающейся беды. Меир разрушит все ее планы. Она обязана воевать за их с мужем существование в столице. А Яари уверен в том, что он борется за исправление мира. В полные напряжения двадцатые годы двадцатого века он и его отец стояли на перекрестке, где сталкивались ценности. После Первой мировой войны его отец присоединился к идее создания германской республики. А сын, находясь в Вене, писал, что “Шомер Ацаир” – это движение преобразователей мира. Слова его вдохновляли и зажигали сердца национальной гордостью. Теперь же он верил в социалистическое общество, завоевывающее весь мир. Наоми говорит о проблемах Советского Союза, о лжи, изрекаемой его лидерами, создавшими устрашающий режим.