“Израиль, отрешись от понятий “коллектив” и “все”. Освободись от этой отравы. Оставь это. Будем жить в Иерусалиме и совершим великие дела”.

“Да, человек нуждается в личной жизни, – соглашается с ней Израиль, – но как я могу отбросить “коллектив!”

Он тоскует по просторам, по полям и долинам, по любимым горам Гильбоа.

“Ты оставляешь фронт борьбы”, – этот укор Яари хлещет его днем и ночью, – “ты прячешься за спинами твоих новых прекраснодушных товарищей – Гершома Шалома и компании – всех этих профессоров, Они не участвуют в нашей борьбе за новый лучший мир”.

Каждый визит Яари стал для нее проклятием. Он твердит от ответственности Израиля перед Движением кибуцев. Ночами Израиль не может отрешиться от обвинений Яари. “Ты – предатель! Стань перед судом собственной совести. Ты – человек, на которого смотрят. Люди жаждут услышать твои слова, и потому на тебе лежит ответственность больше, чем на всех других. Сделай выводы! Вернись в строй!”

Израиль – между молотом и наковальней. Она несчастна. Яари уходит, а Израиль продолжает его речи, поднимает руку над головой и вдохновенно говорит о духовной силе кибуца. “Осушение болот, оживление пустыни – вовсе не мистика, – сказал он Гершому Шалому, который посоветовал ему посвятить жизнь изучению и написанию историко-философских исследований в Иерусалимском университете, – в кибуцах не произошли никакие далеко идущие духовные изменения. Движение разовьется лишь в сочетании иудаизма и реальных процессов освоения земель и преобразования. В процессе строительства страны, возникнет новое еврейское государство – образец для всех государств мира”.

“Профессура преклоняется перед тобой, – увещевает она Израиля, – даже Агнон говорит, что такого мудрого человека, как ты, он не встречал. Все говорят, что нельзя такому интеллектуалу, как ты, жить в кибуце”.

Споры их длятся всю ночь и не умолкают до утра.

Яари их друг и в то же время – враг. У нее все переворачивается в животе, когда слышит его шаги по ступенькам дома. Эти уверенные шаги приближают катастрофу. А связь Израиля с Бейт Альфа не прерывается. Кроме Яари, в дверь стучатся члены кибуца, оттуда приходят письма. Предлагают Израилю посетить кибуц и убедиться в том, как изменилась в нем атмосфера. Она сжимается. Настроение ее испорчено.

“Если ты вернешься в кибуц, то разочаруешься. Разочарование сократит твою жизнь, убьет тебя. Кто, как не ты, знаешь, что все утопии кончаются ничем. Ты идеализируешь”.

“Кибуц не утопия, – Израиль вспоминает лица молодых кибуцников, с жадностью впитывающих его слова, – Дорогая, даже если немногие прислушаются ко мне, я совершу великое дело. У нас чудесное молодое поколение. И долг наш – его воспитать. Они вырастут, станут зрелыми, получат образование и воплотят в жизнь мои мечты”.