“Коммунистическое руководство организовало его поездку к собственной смерти”, – сказала госпожа Нойман о расставании с мужем.

Они загрузили в чемодан туалетную бумагу, ибо слышали, что в России ее не найти. До отъезда Карл оформил завещание. В это время нацисты уже пришли к власти. Коммунистка Нойман понимала, что ей следует бежать из Германии. Она знала, что мужа, в лучшем случае, сошлют в Сибирь, и там она с ним встретится. Может быть, он избежит расстрела благодаря ее коммунистической деятельности. Но в России у нее раскрылись глаза. Как только ее нога ступила на советскую землю, она была арестована агентами НКВД и находилась под домашним арестом в крохотной московской квартире, в которой, как загнанный зверь, металась от стены к стене. Ей разрешалось, под неусыпным наблюдением агентов, выйти в магазин за продуктами. И тогда она поняла, что случилось с ее мужем. Целую ночь рассказывала она Наоми по-немецки, сухо и деловито. Рассказ человека, прошедшего невыносимые страдания, вошел в роман.

Друг старшего брата Эрвин обрел черты Карла Ноймана. Они подружились в университете. Гейнц назвался другим именем, посетив дом Эрвина, отец которого был махровым нацистом и антисемитом. В Первую мировую войну тот потерял глаз, и не вернулся к работе плотника. Карл позже прервал с ним всякую связь.

Наоми напугана.

“Мы не подходим к жизни в кибуце, достаточно мы там настрадались. Нельзя нам отказаться от самостоятельности”.

Израиль разрывается между городом и кибуцем, ворочается ночами, стонет со сна.

“Как это ничтожно – требовать от человека идти по пути одной единственной мысли, придерживаться одного долга, и никакого отступления от линии, никакого, даже малейшего изменения”.

Он скрещивает руки за спиной, напрягает мышцы, молчит. Она пытается настаивать на том, что не следует поддаваться демагогии Яари. Только Иерусалим – залог безопасности семьи. Сможет ли она отказаться от внутренней цельности, подаренной ей столичным окружением, от литературного таланта, открывающего ей все двери. Ее постоянно публикуют в газетах, она выступает по радио. Она является почетным гостем на важных встречах и лекциях, ее порог обивают интеллектуалы, политики, известные люди. Она, перенесшая в прошлом тяжелые душевные кризисы, наслаждается внутренней свободой и финансовой независимостью, сочиняя радиопередачи для детей и юношества.

Иерусалимская элита опекает ее. Выдающиеся личности, литераторы, люди искусства дарят ей уважение и любовь. И для Израиля, контакты с иерусалимской интеллигенцией крайне важны и полезны. Но и кибуц нуждается в нем.