“Наоми, ты – предательница!” – из-за стекол очков глаза Яари мечут молнии.

“Я беседовала с госпожой Нойман. Я знаю, что сделали с ней и ее мужем”, – негромким, характерным для нее голосом отвечает Наоми.

Ты веришь клевете какой-то….?! “.

“Эта несчастная не просто какая-то! Я говорю о лидерах коммунистического движения Германии. Я встретила ее у Шолема, и она произвела на меня глубокое впечатление”.

“Профессор подговорил писательницу очернить советскую Россию и коммунистическую партию”, – взрывается Яари.

“Шолем был другом ее мужа”.

“Наоми, она ненормальная! Она лжет!”

“Она говорит правду”.

“Как ты можешь верить этой изменнице? Наоми, ты сама изменница!”

История госпожи Нойман, коммунистки из Германии, трагична. Несколько дней назад эта женщина покинула Израиль с разбитым сердцем. Ее дочери, Барбара и Юдит, не смогли простить матери, что та оставила их в детстве. Барбара – выпускница художественной академии “Бецалель”, Юдит – бывшая воспитанница движения “Ашомер Ацаир”. Обе выросли в Иерусалиме у своего деда, знаменитого философа Мартина Бубера. Их мать оставила детей и деда во имя большой любви к Карлу Нойману. Об этом разрыве между матерью и дочерьми Наоми слышала в доме Мартина Бубера.

Нойман вернулась во Францию, а затем переехала в Швецию.

Статная аристократка госпожа Нойман нашла понимание и тепло в доме Шалома. В этом доме и произошла ее встреча с Наоми. Фаня приготовила стол в салоне, – бутерброды, сладости и питье, – зная, что им предстоит долгий разговор. Трагическая история госпожи Нойман разрушила вечерний покой. Этой ночью Наоми вернулась в свое детство. В центре их беседы была Германия в двадцатые и тридцатые годы.

“Нойман сказал, что пока он борется, он живет. И вправду он жил не жалея себя. Если бы он молчал, его бы не тронули. Но он предпочитал отстаивать свое мировоззрение”.

О жизни во имя партии она сказала: “Борьба стала самоцелью. Все было связано с партией, политикой. Партия поставила будущее взамен сегодняшней жизни. Отношение к ребенку, к мужу, к дому, все простые и привычные человеческие чувства ослабли, а затем, вообще были отброшены во имя великих революционных целей. Люди превратились в существа, лишенные индивидуальности. Карл не мог с этим смириться”.

Ее первый муж был сыном Мартина Бубера. Она влюбилась в Карла Ноймана, блестящего красавца, одного лидеров коммунистической партии Германии и слепо пошла за ним. Но в тридцатые годы она очнулась, как от дурного сна. Ее муж вступил в острый конфликт с партией. Он называл лидеров партии агентами Москвы, работающими в интересах руководства СССР в Германии. Он предложил выступать единым фронтом с социал-демократической партией против нацистов и требовал выставить кандидатуру президента от двух рабочих партий. Но товарищи по партии отвергли его предложения. Социал-демократы были названы социал-фашистами. Карл Нойман не мог идти плечом к плечу с нацистами на всеобщей большой стачке транспортников 1932 года. Он выступил против объединения нацистской свастики с серпом и молотом, против руководства своей партии, которое проповедовало, что цель оправдывает средства. И он сам осудил себя. В полный голос высказал свою позицию и поехал на суд Коминтерна, зная, что не вернется оттуда живым.