Тоской по потерянной родине и любовью к ней пронизан иудаизм. Завершая тему франкизма, она устами героя Нахмана, выразит авторское отношение: дух человека свободен и не может быть ограничен никакими рамками.

Я не хотел, чтобы моя судьба уподобилась судьбе моих отцов. Я сбежал из этой тьмы в мир чистой абстракции, в математику. Но, Александр, именно там я искал своею судьбу, чтобы с ней слиться, ибо духовная жизнь человека не может быть ограничена. Дух скитается в поисках сложности жизни, но находит успокоение именно в ее темных углах, таков удел моей семьи. Идея способна захватить тебя целиком, и чувство страшного одиночества разверзается в твоей душе, ничем не сдерживаемой тоской.

Израиль продолжает вычитывать новые главы романа.

Вот Александр разговаривает с Боби. Он приехал из Пруссии, готовиться к репатриации. Боби рассказывает об отношениях в коммуне молодых сионистов.

…Эта наша коммуна не совсем похожа на коммуну в Палестине. Там мы строим не просто коммуну, в которой общественным является имущество, и это всё. Там у нас еще и общее мировоззрение. Каждая коммуна это также и коллектив в Движении, и боевое содружество во имя этого нашего мировоззрения. Здесь, в подготовительном кибуце такого нет. Место передано для подготовки пионеров всех Движений от всех партий. Мы здесь живем все вместе, хотя мировоззрения у нас разные.

– И каждый не отстаивает свое мировоззрение? У вас нет столкновений?

Израиль читает, и с тоской вспоминает, каким был его родной кибуц Бейт Альфа до раскола, когда не было жестких рамок единомыслия.

«Еврейство в диаспоре постоянно меняло свое мировоззрение и этим ставило себя в трудное положение» – говорит профессор Гершом Шалом, нервно ерзая в кресле.

Он рассказывает, как в его дом ворвался американский физик, «отец водородной бомбы» Теллер. Он приехал на научную конференцию в институте Вейцмана вместе с Оппенгеймером и другими физиками, связанными с разработкой атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. Теллер услышал о «Големе» – истукане, созданном рабби Либа из Праги. В течение долгих лет после этого страдал от бессонницы, не находя себе покоя. Он обратился за помощью к известному психоаналитику Эриху Фромму. Тот сказал, что Теллеру снятся «еврейские сны». Физик, считавший себя христианином, был потрясен, узнав, что его прадед был выкрестом, крещеным евреем.

«Он стоял здесь, посреди комнаты, взволнованный и покрасневший, и кричал: «Кто я? Немедленно скажите, кто я? Еврей или христианин?» Я сказал ему: «Зачем тебе умчаться этим вопросом? Скажи себе – я выдающийся ученый, и не осложняй себе жизнь». Гость перебил его: «Нет! Я обязан знать, кто я». Он буквально выбежал из моего дома. А через некоторое я узнал, что физик заболел раком и умер. Его вдова привезла из США прах мужа, завещавшего похоронить его в Цфате, рядом с могилой АРИ, великого каббалиста Адонейну Рабби Ицхак. Но, несмотря на хлопоты моих многочисленных друзей, разрешение на захоронение не было получено. Прах ученного остался в погребальной урне».