Рассказ профессора отозвался в романе историей студента-физика Дики.

Долгие часы шатался Дики по улицам и трактирам, приставал к прохожим, которые казались ему достойными разговора. Не удивительно, что случайный собеседник сразу же спрашивал его:

– Кто вы?

В этом вопросе нет ничего особенного. Если бы Дики отвечал просто на этот вопрос и объяснял, кто он, все бы кончилось благополучно, и мы бы сегодня сидели на занятиях в Копенгагене. Одни люди могут удовлетвориться коротким ответом: я еврей, я христианин, немец… вегетарианец, главное, чтобы ты принадлежал к какой любой знакомой им группе. Но ответ «Дики, просто Дики», не может удовлетворить случайного собеседника.

Дики не может этого понять, он сердится, и требует от меня, помощи, чтобы определил, к какому человеческому сообществу он принадлежит.

– Дики, отстань, ты христианин, и все тут.

– Нет! – Дики срывает на мне свой гнев, – Ты ведь знаешь что я не полный христианин, я не имею права просто сказать: я христианин.

– Если ты не христианин, значит ты еврей. В конце концов, ты можешь и сам решить, кто ты.

Но мой друг Дики не мог оценить доброту моего сердца. Выяснилось, что он не всегда веселый и добродушный парень. Когда он нападает, то превращается в чудовище.

– Как это ты говоришь, что я имею право назвать себя истинным евреем. Я хочу быть Дики. Просто Дики. Почему меня не оставляют в покое?

Я видел, что он в отчаянии. Напрягся и ответил:

– Дики – ты физик. Ты человек науки.

– Да, – задумался Дики, – да, я – физик.

Вначале мне казалось, что Дики на этот раз доволен. Он замолчал, закурил, и я вздохнул с облегчением. Попросил официанта принести горячий кофе, ибо мой совсем остыл. Но как только тот принес чашку, Дики снова взялся за свое. В эту ночь, которую я полагал последней на земле Германии, я так и не сумел выпить чашку горячего кофе. Ты понятия не имеешь, отец, какой ливень слов, бесчисленных и бестолковых обрушился на меня.

– Да, я физик, человек науки. Но в данный момент это не ответ на вопрос: кто я. Я какая-то помесь. Со стороны матери – американец, со стороны отца – европеец. Немного христианин, немного еврей. Человек точной науки, а душа моя тянется к общественным утопиям. Я – все, и я – ничего! Но если я ничто, я могу быть всем. Если я разделен между разными мирами, значит, в моих силах перескакивать из одного мира в другой.

– Да, да, – ответил я ему со вздохом. В общем, я не сумел ответить Дики на все его вопросы, и попросил его встать и двигаться вместе со мной в порт.

– Нет, – ударил Дики кулаком по столу. Этот человек переупрямит любого осла. Вдруг ему стали не нужны ни Копенгаген, ни наука, ни физика. Маленький порт в небольшом городке расширился в порт, врата которого гигантские силы закрыли перед Дики, потому что он – Дики, просто Дики. Он должен вначале сделать все возможное, чтобы дознаться, кто он. Хочет он по очереди быть – нацистом, верующим христианином, верующим евреем, но, в первую очередь, он должен поехать в Мюнхен и начать поиски своей идентичности в логове нацизма. Тут уже я закричал: