Название нашей тайной организации дал я – «Цват» (Клещи). В нем был двойной смысл. Это аббревиатура слов «Сион будет выкуплен Судом» – «Цион бэ мишпат типадэ» А «Клещи» – это тот мистический инструмент, который был создан по Агаде в субботний вечер с наступлением сумерек. А в второй смысл в том, что ничто само собой не делается – «Цват бэ цват асуя» – «Клещи сделаны клещами». Буберу очень понравился этот символ. Он даже сказал: это вдохновляет!

Первое принятое решение кружка «Цват» – репатриация в землю Обетованную при первой возможности. Мартин Бубер посчитал недостаточным это решение и потребовал от всех нас дать обет держать это решение в тайне. Мы дали клятву, что осуществим репатриацию. Только Маргарита Финер не дала клятву и извинилась, что не может в этот момент обязаться, ибо не знает, с кем в будущем свяжет свою жизнь, и не в ее силах обязать будущего супруга выполнить решение, к которому он изначально не был причастен. Все мы были охвачены первопроходческим духом.

Ицхак Бен-Цви и Давид Бен Гурион занимались этим в Америке. Вдвоем они написали статью, призывающую репатриироваться. Я перевел эту статью на немецкий язык и опубликовал в газете «Дер Йуде” (Иудей). В той же газете я напечатал несколько статей о рабочем движении в Палестине. Клятва, которую мы дали в нашем кружке, не видится нам чем-то особенным. Мартин Бубер вел наше собрание, на котором мы дали поклялись, и обязал нас хранить это в тайне. Так и было до того дня, когда Бубер сам открыл его».

«Это было в день вашего семидесятилетия», – вспоминает Наоми.

«Верно. Это было в мой день рождения, в доме Мазара, когда мне исполнилось семьдесят. Целая жизнь отделяла от дня клятвы в Германии до открытия секрета в Израиле. После этого я был освобожден от клятвы. Но я хорошо помню тот вечер. Он, по сути, хотел в нас вдохнуть дух масонства, и много внимания уделил внешним знакам. Я сформулировал принципы нашего общего обязательства. В нем было два принципа: репатриация и справедливость при создании еврейского государства. Бубер же считал, что должно быть три принципа, ведь считается, что все добрые дела приходят утроенными. Я даже рассердился на него из-за того, что внешнее ему важнее содержания. Вокруг маленького кружка мы создали широкий легальный круг, назвав его «Поднимающиеся в Сион» (Олей Цион). В то же время мы создали и Народный дом. Там проводили наши заседания и читали лекции. Там я рассказывал о Переце, Шалом Алейхеме, и разных литературных темах. Среди слушателей я помню Гершома Шалома. В кружке «Поднимающихся в Сион» было от 40 до 50 человек.