Президент Шазар приглашает послушать воспоминания о жизни в Германии первых десятилетий 20 века. Его рассказы соединятся в цепь сюжета. Она сидит в его кабинете. Яркая люстра отражается тенью на потолке. За окном ливень. Ветка дерева ударяет в стекло окна, ветры шаркают снаружи по стенам.

«Знаки, знаки, – президент взволнован, – и тогда, в 1932, я видел знаки на стенах. Я оказался в Берлине в судьбоносный день выборов, когда тринадцать с половиной миллионов немцев отдали голоса за Гитлера, подняв его партию на второе место в парламенте. Я стоял в метро среди массы людей, следящих за световым табло, на котором высвечивались результаты выборов. Первая строка принадлежала президенту Гинденбургу от правящей социал-демократической партии. Но постепенно строка, принадлежащая Гитлера начала ползти вверх… Да, знаки на стенах».

Наоми слушает рассказы Шазара и переносится в иное время. 1915 год. Российский подданный Залман Рубашов заключен в лагере в Дебрице, куда собрали тысячи евреев. Курт Блюменталь молодой лидер сионистов Германии, пытается освободить его. Залман в Берлине, но его права ограничены. Ему разрешено гулять лишь по одной улице. Он обречен на полуголодное существование в рабочем квартале, в северной части города. Крики женщин, запах влажного белья из окон смешивается с запахом капусты. Желудок мучительно пуст. Но Шнеур Залман не жалуется. Он, молодой историк, витает в мире идей и мечтаний среди жалких серых домишек и их нищих обитателей. А обитал он здесь из-за библиотеки еврейской общины, в которой подрабатывал. Книги утоляли его духовный голод. Он встречал здесь интеллектуалов, имена которых громко звучали в еврейском мире. Из центральных районов города в эту библиотеку приезжали Агнон, доктор Симхони, Бердичевский. Тут высокое духовное горение оттесняло запахи нищеты, голода, стен, покрытых плесенью. Война продолжается, но от молодого еврея из России отступает голод. Богач Иосиф Залцман прочитал в сионистской газете «Идише Рундшау» статью Залмана, вызвавшую большой интерес у читателей, и взял парня учителем иврита. Шнеур Залман написал прекрасный некролог памяти Давида Кахане, автора книги «История приверженцев Каббалы, Шабтая Цви и хасидов». Богач Залцман щедро платил ему за уроки иврита, да еще сделал ему рекламу. У Шнеура Залмана появилось еще двое учеников. В жалком переулке он пишет книгу о Священном Писании, а в библиотеке делает еженедельные обзоры прессы Палестины и прессы на идише в Польше, по просьбе сионистского комитета Германии. Дни бегут, и Шнеуру Залману разрешается покидать жалкий переулок. Его берут в редакцию еженедельника «Идише Рундшау». Германия оккупировала Польшу, и немецкие евреи начинают интересоваться евреями восточной Европы, их делами и обычаями. Залман рассказывает читателям о том, что происходит в литературе на языках идиш и иврит. В 1916 году редакторы еженедельника выпускают сборник на еврейские темы для солдат-евреев германской армии, воюющих на разных фронтах и в большинстве своем оторванных от еврейской жизни.